Правда о Чернобыле по флотски в губе Андреева

главная | фотоальбом | форум
о проекте | новости |
список офицеров | список матросов срочной службы | льготы |

Эссе о Сексуальном Чернобыле

Прожив уже почти полвека,
Тьму перепробовав работ,
Я убежден, что человека
Достоин лишь любовный пот.

Как я уже писал в предыдущем рассказе, экипаж АПЛ (атомной подводной лодки) начали быстро формировать. По окончанию полного формирования экипажа нам предстояло убыть на обучение по специальностям в один из институтов подготовки подводников ВМФ СССР. Обучение должно было продлиться в течение одного года. На языке подводников это означало, что экипаж АПЛ должен пройти по малому кругу.

В конце сентября экипаж новостроящейся плавтрубы (АПЛ) был полностью укомплектован офицерами соответствующих специальностей и мы с радостным повизгиванием, убыли на железнодорожном транспорте, на обучение в один из институтов переподготовки подводников, который находился в городе Скучном, располагавшимся в 300 км. от г.Ленинграда.

Места там были живописные и мы все были благодарны судьбе, за то, что она нам предоставила возможность пожить в течении одного года в средней полосе России. Основная масса подводников с удовольствием выезжала на переподготовку в г.Скучный, так как это означало дополнительный, с большими романтическими приключениями, приятный во-всех отношениях отдых. Бывалых подводников учеба в г.Скучном абсолютно не обременяла. Да и чему их могли научить преподаватели этого института, некоторые из которых в глаза не видели атомных подводных лодок. Это место постоянной службы в качестве преподавателей в институте г.Скучного, было заветной мечтой многих подводников, но перевестись служить туда было чрезвычайно сложно. Для этого необходим был набор соответствующих связей у предполагаемого кандидата.

Несмотря на то, что иностранные спецслужбы вычислили профиль профессиональной деятельности этого института еще при царе Горохе, командование ВМФ СССР всячески скрывало фактический род его деятельности. Для поддержания секретности прибывшего на обучение еще одного экипажа АПЛ, нас по накатанной схеме отвезли для переодевания в сухопутную форму на вещевые склады. Процедура эта была неприятной для нас, так – как мы очень гордились своей принадлежностью к флоту. Этой гордостью со времени обучения в училище, у нас было плотно набито одно место ниже спины. Сейчас я это явление называю юношеским максимализмом.

В связи с тем, что я в течении пяти лет занимался морским многоборьем в сборной училища, своим телосложением я заметно отличался от сослуживцев – офицеров по экипажу. Поэтому роясь в огромной горе складского старья, долго не мог найти шинель соответствующего размера. За время которое было потрачено мною на поиск желанной и столь необходимой мне шинели, мои товарищи уже успели пришить лейтенантские погоны к подобранным им шинелям мышиного цвета. В самый последний момент, когда командир экипажа капитан 2 ранга Попов стоявший в сухопутной форме майора, готов был впасть в истерику от моей нерасторопности, мне удалось раскидав несколько тонн складского старья, собранного видимо со – всего огромного военного округа вытащить то, что  на мой взгляд стоило моих длительных поисков. Со слезами скорби непрерывно текущими по моему лицу, глядя на это чудо дизайнерской военной мысли образца ХIХ века, я понял, что эта шинель мне мягко говоря велика. Она была громадного размера и имела майорские погоны. По всей видимости она принадлежала майору – интенданту с огромным, можно сказать лошадиным животом. Посмотрев на нее я понял, что майор – интендант наверняка сшил минимально два штатных поясных ремня, чтобы подпоясываться им как одним. Когда я ее одел всех охватил гомерический смех, переходящий в истерику. В эту шинель могли поместить еще двоих как я. Глядя на это убожество мышиного цвета, мною в нем был увиден огромный плюс. Заключался он в том, что эта «Юрта» с майорскими погонами наверняка не будет украдена у меня сослуживцами.

Читателю сообщу, что воровство обмундирования среди военных иногда приобретало форму эпидемии. Допустим, кто – то по пьянке потерял шинель. Есть два варианта:
1. Купить в военторге за деньги.
2. украсть шинель у сослуживца в столовой.

Второй вариант пользовался самой большой популярностью. Поэтому, если у одного офицера  или мичмана пропадала шинель или шапка, цепная реакция воровства вышеназванных предметов проносилась по всей Флотилии. Во время таких цепных реакций воровства обмундирования, которые происходили как правило в раздевалке столовой и где не было никакой охраны, многие офицеры и мичманы оставляли шинели в казармах и в сильные морозы налегке добирались до столовой. Зато во время приема пищи, они не думали, что в этот момент вор уносит его шинель. Касаясь положительного качества своей «Юрты» с майорскими погонами, я жестоко ошибся. Забегая вперед с прискорбием Вам сообщаю, что она была украдена в институте подготовки экипажей подводников через две недели. Не знаю для каких целей это было сделано. Может быть ее решили использовать как подстилку для скота?

В общем, как я уже писал выше, в самый последний момент мне удалось найти шинель с погонами майора и тем самым сохранить секретность давно рассекреченного института подготовки подводников ВМФ. До сих пор мне не ясно, почему к сухопутной форме, нам не выдавались положенные коричневые туфли. Это был явный прокол КГБ СССР.

Когда мы ходили по г. Скучному в сухопутной форме и черных ботинках, даже дети дошкольного возраста признавали в нас подводников. В общем после переодевания нас повезли на соответствующем транспорте в храм науки, который находился в городе Скучном уже длительное время. В связи с тем, что у меня не было времени пришить лейтенантские погоны к своей шинели – юрте, мне пришлось в пагонах майора – интенданта добираться в составе экипажа к месту прибытия. Командир экипажа так же был в майорских пагонах и его естественным образом раздражали незаслуженные звезды на моих плечах.

Следуя электричкой в составе экипажа я услышал как две женщины глядя на меня говорили: «Посмотри, какой молодой, а уже майор»! Этот разговор слышал так же и командир экипажа Попов и от этого его настроение резко упало. Что бы поднять ему настроение, я предложил сорвать с себя эти погоны и выбросить их в окно. Но  он был слишком дисциплинированным командиром, что бы позволить своему подчиненному ехать без погон.

Забегая вперед скажу, что его дисциплинированность, на мой взгляд, иногда переходила в трусость. Приведу пример из его нравоучений. Собрав личный состав экипажа он говорил: «Если Вы идете по городу Скучному и вдруг случайно встречаетесь с хулиганами избивающими женщину, сделайте вид, что Вы ничего не видели и обойдите это избиение стороной. Так как если Вы ввяжетесь в драку и Вас заберет милиция, вина Ваша будет бесспорна». Военный всегда виноват – априори, так говорил незабвенный капитан 2 ранга Попов.

В общем, экипаж прибыл к месту назначения без приключений. Побросав свои скудные пожитки в казарме, основная масса офицеров впереди собственного визга кинулась в город в поисках спиртных напитков. Буквально на следующий день после прибытия на переподготовку у нас в экипаже произошел первый «залет». Один из офицеров экипажа находясь в сильно нетрезвом состоянии (был кривой как патефонная ручка), решил приударить за одной из понравившейся ему женщиной. Она видя в каком мерзком и небоеспособном состоянии он находиться с презрением и негодованием отвергла ухаживания похотливого офицера и пыталась ретироваться от него на городском автобусе. Но она плохо знала флотских ребят с первой Флотилии АПЛ. Пьяный офицер, раздосадованный отказом женщины, на глазах десятков людей стоявших на автобусной остановке, в знак протеста против ее действий, оторвал лисий воротник от ее пальто и выбросил его в урну. От его действий женщина впала в полуобморочное состояние, а народ стоявший на автобусной остановке быстро разбежался, думая при этом как бы не попасть под раздачу. Видя, как его испугались, пьяный офицер начал куражиться на остановке автобусов. Через 15 минут этот кураж пьяного офицера был остановлен прибывшим «тактичным и любезным» нарядом милиции города Скучного.

Командир экипажа узнав об этом, как говориться «рвал и метал». Через три дня после произошедшего случая, другой офицер из нашего экипажа, одев модные по тем временам костюм и куртку убыл в ресторан под названием «Упейся до смерти», с целью как следует оттянуться, а заодно сбросить за ночь огромное количество тестостерона (мужской половой гормон) накопившегося за длительное время воздержания и давившему ему на мозг. Он слышал со слов побывавших подводников в городе Скучном, местные девушки очень любят подводников и поэтому безотказны. Исходя из проверенного временем известного выражения, что некрасивых женщин нет, а есть мало водки, он активно начал приводить себя в нетрезвое состояние. В результате не рассчитав своих физических возможностей, он как принято было говорить упился в «лом» и рухнул чуть ли не замертво под стол кабака под названием «Упейся до смерти». Благодаря действиям доблестной и горячо любимой всем нашим обществом милиции он был доставлен ее неутомимыми представителями в одну из камер ОВД, в которой к несчастью пьяного офицера проводился ремонт. В результате наш несчастный, пьяный офицер, заполненный тестостероном по корни волос на голове был зверски избит четырьмя ментами. Затем, видя на нем дорогую и модную одежду, они видимо из чувства зависти вылили на него сорокалитровую флягу строительной краски, а затем изваляли его в штукатурке. На следующий день его забирали из ментовки, где ему был выставлен счет за краску, штукатурку, которые он якобы испортил при оказании сопротивления четырем двух метровым ментам с лицами, не обезображенными интеллектом.

Лицо этого офицера было так изуродовано ментами, якобы при оказании им сопротивления, что лица из фильмов ужасов казались ангельскими по сравнению с его физиономией. Этот офицер после произошедшего с ним трагического случая в ментовке впал в дипресняк и где – то месяцев шесть не выходил в город зализывая свои физические и психические раны.

Как Вы поняли уважаемые читатели, славные представители ведомства генерала армии Щелокова работали исключительно оперативно, профессионально и не церемонились с нарушителями общественного порядка. Хороши эти методы или плохи, судить Вам. По крайней мере тогда, эти методы применяемые милицией в г. Скучном, подействовали на офицеров экипажа как холодный душ. Но это ни в коей мере не означало, что офицеры экипажа перестали бухать и выходить из института в город, просто они стали вести себя более осторожнее и осмотрительнее. Забегая вперед сообщу, что пьяные залеты офицеров экипажа на некоторое время прекратились. А потом произошло, то, о чем в этом городе вспоминают  до сих пор.

Офицер экипажа имевший подругу в городе Скучном регулярно ее навещал. При этом он так усердствовал при исполнении обязанностей петуха, что мотор его не выдержал диких нагрузок и он умер, как подобает умирать мужчине прямо на своей возлюбленной. Своим сексуальным подвигом он развеял ходивший до этого случая миф, что все подводники как мужчины слабосильны, а то и вообще импотенты. Ценой своей жизни он доказал скептикам обратное. По сути он совершил гражданский подвиг который должен был быть увековечен в мраморе, поэзии и прозе. Дело в том, что мифы об импотенции якобы имеющей место у практически всех подводников, с точки зрения обороноспособности государства исключительно вредны. Кто же пойдет служить на подводную лодку, если он будет знать что станет импотентом. Такая перспектива уважаемые читатели (обращаюсь к мужчинам) я думаю, Вас бы тоже не прельстила. К сожалению, за его сексуальный подвиг направленный на повышение уровня обороноспособности государства, ему памятника не поставили, да и поэм не сочинили. Но в памяти народной, за свой сексуальный подвиг, направленный на половую реабилитацию подводников он остался навечно! В общем на лицо акт несправедливости к человеку отдавшему жизнь за повышение обороноспособности страны. Вечная ему память и слава!

Жители города Скучного, особенно его прекрасная половина, после этого случая более благосклонно стала относиться к подводникам, хотя вниманием с их стороны мы никогда не были обижены. Мужчины же этого города наоборот как бы напряглись и видели в каждом подводнике полового гиганта. А теперь уважаемый читатель, давайте вернемся в институт подготовки подводников и рассмотрим его изнутри, с социальной точки зрения.

Разместили наш экипаж в одной из институтских казарм. Обстановка в казарме соответствовала практически на 100% тюремной, койки с панцирными сетками размещены были в два яруса. Рядом с этими койками стояли убогие наполовину съеденные древесным червем тумбочки. В институте была должность ответственного за соблюдение режима секретности. На этой должности находился целый полковник, хотя на мой взгляд можно было обойтись и лейтенантом. Подчиненные этого полковника, как и положено в тюремных заведениях, могли по его приказу производить шмон в вещах офицеров. Они спокойно открывали чужие офицерские чемоданы, тумбочки. Читали личные письма, просматривали фотографии. Если им что – то понравилось из вещей офицера, они могли без всяких опасений за свои деяния эту вещь забрать. В общем творили, что хотели. В их действиях можно было усмотреть и грабеж и грубейшее нарушение прав человека. Никто не имеет права лазить по моим чемоданам, тумбочкам, читать мою личную переписку и тем более воровать мои личные вещи.

Глядя на этот творящийся полный беспредел все офицеры экипажа молчали, так как знали, что в случае протеста человеконенавистная Система образца 1917 года раздавит их. Да и откуда мог возникнуть протест? Протестовать может человек имеющий чувство собственного достоинства, свободный от тупых политических догм, вдалбливаемых в наши головы всеми доступными средствами. Что бы задобрить преподавательский состав института и по окончанию обучения получить хорошие оценки, многие экипажи прибывавшие на переподготовку в этот институт привозили в качестве взяток сорокалитровые фляги со спиртом, соленую красную рыбу и икру добытую браконьерским способом. В те времена тотального дефицита такие подарки считались царскими. Я сам видел это добро не раз собственными глазами. Сейчас бы по этому поводу сказали, что это деяние не взятка, а признак внимательного и доброго отношения к преподавательскому составу института.

 Я хотел бы коснуться темы получения воинских званий в этой конторе. В этом институте некогда служил один мой знакомый, занимался он тем, что менял испорченные межкомнатные двери, разбитые стекла и т.д. В губе Андреева в в/ч 90299 такие функции выполнял мичман Паскарь. В этом заведении, выполняя такую работу, но имея определенные связи этот человек дослужился до звания капитана 1 ранга. Хорошая кормушка ничего не скажешь! На действующем Флоте человек носящий на плечах погоны капитана 1 ранга несет как правило огромную ответственность за матчасть, оружие (нередко ядерное) и личный состав вверенного ему подразделения. Я знал командиров атомных подводных лодок (АПЛ), которых назначали на эти ответственейшие должности будучи капитан – лейтенантами.

Дороги к русскому ненастью
Текли сквозь веру и веселье
Чем коллективней путь ко счастью
Тем горше общее похмелье.



Отрывок из книги «Правда о Чернобыле по-флотски в губе Андреева».

 

 

 

наши контакты | ©2009 Харламов И.С.