Правда о Чернобыле по флотски в губе Андреева

главная | фотоальбом | форум
о проекте | новости |
список офицеров | список матросов срочной службы | льготы |

Жестокая матросская месть офицеру в губе Андреева

Уважаемый читатель, начиная писать очередной рассказ о событиях произошедших в губе Андреева, я хотел бы коснуться темы взаимоотношений офицерского состава со – своими подчиненными, матросами срочной службы. Почему я акцентирую Ваше внимание в основном на отрицательных примерах? Видимо это делается мною специально, так как в следствии негативных отношений между начальником и подчиненным эти конфликты заканчивались драматическими событиями для одного из участников враждующих сторон.


Безусловно в войсковой части № 90299 было много положительных примеров взаимоотношений офицера с подчиненными. Но к сожалению было не меньше полярных примеров приводивших к человеческим жертвам, увечьям и к другим негативным последствиям участников конфликтов. Безусловно, очень многое в этой ситуации зависело от офицера, учитывая его возраст, образование, кругозор. Но иногда офицер был просто ослеплен ненавистью к матросу и уже тогда он не прислушивался к голосу своего разума. В таких ситуациях необходима была третья сторона, для разрешения конфликта. Как известно этой третьей стороной должны были выступить командир части или его замполит. Командир части как правило бывал занят по горло важными текущими вопросами, а замполиту было наплевать на эти конфликты.


Очень часто, замполит как говориться подливал «бензин в костер конфликта» из - за каких – то, только ему известных соображений. Все зависело от того, кого в данной ситуации замполиту выгодно было из-за его коньюктурных соображений смешать с грязью. Безусловно, все эти подленькие приемы замполита не способствовали более качественному выполнению личным составом, поставленных перед ними сложных задач.


Характеризуя замполита, приведу только один пример и я думаю этого будет достаточно Вам, что бы понять, что это был за человек. В период ликвидации крупнейшей радиационной аварии, в соответствующих структурах (закрытое заседание коллегии МО СССР) было принято решение выплачивать участникам ликвидации этого ядерно-радиационного кошмара в здании №5 и БСХ по четыре оклада в месяц. Соответствующими финансовыми структурами МО СССР , так же была выделена определенная сумма денег для дополнительного поощрения матросов и офицеров участвующих в ликвидации радиационных аварий и ядерно-опасных завалов в здании №5 и БСХ. Какого же было мое удивление, когда я узнал, что нашему замполиту, который ни разу не подходил к зданию №5 ближе 100 метров выдана определенная сумма денег. Но самое страшное было в другом, что именно на эту сумму денег должны были получить меньше три матроса, которые как говориться не вылазили из хранилища ОЯТ здания №5. Получалось, что он забрал деньги у трех матросов постоянно переоблучавшихся при ликвидации радиационной аварии.


На собрании офицеров части я публично выступил против замполита всвязи с его непорядочностью проявленной в отношении переоблученных матросов. Я назвал его в присутствии офицеров части бессовестным человеком. На дворе стоял 1989 год и сквозняк свежих политических перемен гулял во-всю и в нашей части. Скажи я эти слова пять лет назад, меня бы отвезли в желтый дом. После моих слов замполит отказался от матросских денег, которые втихоря он хотел заграбастать, но злобу на меня он затаил лютую. Бальзак говорил: «Что человек с легкостью простит своему обидчику физические удары нанесенные один на один, но он практически никогда не прощает словесных ударов нанесенных публично».


Поэтому, когда встал вопрос о награждении меня за ликвидацию радиационной аварии и ядерно-опасных завалов, замполит нашей части на военном совете 1-й Флотилии заявил: «Я не понимаю, как можно рассматривать вопрос о награждении человека, исключенного из партии по политическим мотивам». Вот так, уважаемый читатель, ни больше, ни меньше. Да, я был исключен из преступной организации под кличкой КПСС, только за то, что выступил против награждения Л.И. Брежнева Орденом «Победа». Впоследствии, как вам известно, он был лишен этого ордена, т.к. статус этой высшей полководческой награды не соответствовал его военным заслугам. Уважаемый читатель, заканчивая портрет нашего замполита, хочу вам сообщить, что он являлся ярым проводником трезвого образа жизни. Как потом выяснилось, это были только лишь его пустые слова. Как только стало всем ясно, что КПСС разваливается как карточный домик, наш замполит одним из первых выбросил свой партийный билет и открыл в городе одно из первых питейных заведений, которое работало днем и ночью, спаивая самопальным алкоголем все и вся. Вот такой интересный персонаж занимал в нашей части должность «инженера человеческих душ». К сожалению, таких персонажей, как потом выяснилось, в целом по стране было пруд-пруди. Я их называю «политическими оборотнями». Это они бросили свой народ в начале 90-х годов прошлого столетия на растерзание ворам. С подачи этих «политических оборотней» произошел невиданный в мировой истории передел общественной собственности.


Уважаемый читатель, а теперь я бы хотел пообщаться с Вами на конкретном случае взаимоотношений, естественно служебных, конкретного офицера с матросами войсковой части. Капитан 3 ранга Давыдов Юра проходил службу в одном из структурных подразделений в/ч 90299. Хочу отметить, что этого офицера отличали высокий уровень профессиональной подготовки, начитанность, широкий кругозор. Проходя службу в в/ч 90299, по должности ему не пришлось иметь в подчиненнии матросов срочной службы. И это, как в дальнейшем выяснилось, стало его своеобразной Ахиллесовой пятой. У капитана 3 ранга Давыдова Юры практически не было никакого опыта работы с личным составом срочной службы. А находиться, извините за выражение, в «военном табуне», да ещё и на руководящей должности и при этом не иметь элементарных навыков работы с людьми, это на мой взгляд является нонсенсом. В матросской среде были всегда свои лидеры. Задача офицера, руководившего этим подразделением выявить его и заставить работать в своих интересах, что с успехом и практиковалось многими офицерами. Говоря о матросских лидерах, хочу отметить, что они являлись первоклассными психологами и буквально в считанные минуты определяли, что за офицер перед ними стоит и что от него можно ожидать. Давыдову казалось, что для эффективного общения с матросами ему необходимо знать несколько статей из Устава внутренней службы. Безусловно, как потом выяснилось, это являлось его большим заблуждением. Читателю хочу сообщить, что в нашей части практически каждый офицер имел кличку. Вообще, в нашей части было много общего с тюремной зоной. Язык общения матросов между собой, условия проживания, культурного времяпрепровождения и многое другое, ассоциировалось в моем сознании, судя по виденным мною фильмам о тюрьмах, что я служу в одном из филиалов какого то тюремного лагеря, где проживающие имеют большие сроки заключения и искупают свою вину перед обществом каторжными работами с радиоактивными веществами, нанося тем самым чудовищный вред своему здоровью. Возвращаясь к капитану 3 ранга Давыдову Юре хочу сообщить, что от матросов он получил кличку, или как бы сейчас выразились «погоняло» «Мутный». Надо отдать должное меткости этой клички. Она практически отражала внутреннюю сущность офицера, при его взаимоотношениях с матросами. Иногда даже в офицерской среде, общаясь между собой и вспомнив Давыдова, мы так же называли его «Мутным».


Как в свое время сказал известный классик: «Наше достоинство заключается в нас самих и никто кроме нас самих отнять его не может». Я считаю это высказывание правильным. Говоря иными словами как поставишь себя в коллективе, так к тебе и будут относиться. Но основное правило которое я усвоил за 19 лет службы в ВМФ, постоянно имея в своем подчинении матросов срочной службы, это то, что в каждом матросе надо видеть человека со всеми присущими ему проблемами, которые необходимо решать каждый день. Работа должна вестись планомерно, постоянно с учетом национальных особенностей характера подчиненного. Не без гордости сообщу читателю, что в подразделениях которыми я командовал, не было не единого случая суицида, убийства либо увечья моего подчиненного в отличие от многих других офицеров.


Самое страшное и убийственное на мой взгляд при работе с личным составом, а это касается и подчиненного офицерского состава, это дремучее равнодушие командира. Может быть это равнодушное отношение капитана 3 ранга Давыдова Юры к матросам снискало к нему соответствующее отношение с их стороны. Приведу несколько примеров матросской мести, к офицеру, которого они мягко говоря не совсем уважали. Вечерняя поверка личного состава части проводилась на плавпричале, к которому была пришвартована плавказарма финской постройки (ПКЗ), где военнослужащие размещались, проживали и питались. В зимнее время в условиях полярной ночи это обязательное мероприятие проводилось в части при свете прожекторов, но без конвоя с овчарками. Военнослужащие прибывали в положенное время на плавпричал и в составе своих подразделений и служб, занимали заранее определенные командованием части места. Напомню читателю, что глубина залива бухты Андреева под плавпричалом составляла примерно 40 метров. Руководил этим ответственным и важным мероприятием дежурный по части, в данном конкретном случае капитан 3 ранга Давыдов Юра. Находясь посередине большого плавпричала, на котором выстраивалась вся в/ч90299 в количестве приблизительно 300 человек он отдавал приказ о начале вечерней поверке личного состава дежурным по подразделениям, которые тут же начинали перекличку. Вдруг неожиданно, словно по взмаху палочки невидимого дирижера, прожектора, освещавшие место проведения обязательного во всех вооруженных силах мира, можно сказать, священного ритуала для военнослужащих срочной службы, одновременно гасли. Мгновенно все окружающее пространство погружалось в кромешную темноту. Опять же, буквально как по команде невидимого злого дирижера, порядка трехсот здоровых матросских глоток, во всю силу своих могучих молодых легких раз за разом кричали одно и то же слово: «Мутный! Мутный! Мутный!» Выкрикивая это обидное прозвище для дежурного по части капитана 3 ранга Давыдова, матросы подпрыгивали вверх и били в плавпричал кирзовыми сапогами. От ударов трехсот человек плавпричал начинал раскачиваться и от этого становилось как-то не по себе. Казалось, еще немного продлится эта трагическая ситуация и многие из матросов и офицеров, находящиеся на болтающемся как поплавок в воде плавпричале, окажутся за бортом в кромешной темноте. Вдруг неожиданно включаются все прожектора и голоса матросов мгновенно стихают. Виноватых в только что проведенной акции неповиновения не найти. Вечерняя поверка продолжается. Затем, через пять минут, сцена неповиновения и презрения к офицеру повторяется. Опять темнота, рёв мужских глоток, слова «мутный!» и раскачивание плавпричала. После окончания вечерней поверки я подошел успокоить Юру Давыдова. Выглядел он очень расстроенным и растерянным. Я пытался его приободрить, но он упрямо твердил одно слово: «Демобилизуюсь». Но на этом месть со стороны матросов капитану 3 ранга Давыдову Юре не закончилась.
Дежурный по части обязан был находиться в так называемой рубке дежурного до 02 часов ночи. Это место было оборудовано телефонной связью и находилось на одной палубе плавказармы, где размещались матросские кубрики. Кубрик, это место отдыха и проведения культурного досуга матросов. Все подразделения и службы в/ч 90299 размещались по кубрикам плавказармы, буквально кишащей различными породами крыс. Для борьбы с ними было апробирована масса вариантов, но все они не давали желаемого результата. Командир в/ч 90299 объявил матросам, что убившему 100 крыс он предоставит отпуск с выездом на Родину. В связи с этим, матросы забыв об исполнении своих непосредственных обязанностей, круглыми сутками на пролет ходили с дубинками и прочими орудиями убийства хитрых млекопитающих. Некоторые матросы на время переквалифицировались в конструкторы. Их конструкторская мысль сутками работала над изобретением приспособления для массового уничтожения крыс. Многие матросы, приручили котов, некогда обитавших в других местах с целью борьбы с крысами. От использования котов против коварных и жестоких крыс пришлось отказаться, после случая, когда любимцу матросов, чудом удалось избежать своей гибели от гнавшихся за ним десятком крыс, видимо желавших отобедать им. В конце концов матросы пошли на хитрость и стали предъявлять своим начальникам вместо хвостов якобы убитых ими крыс, длинные отростки от свеклы, отдаленно напоминавшие хвостовой орган этих неистребимых животных. Но офицер назначенный командованием части для приема и контроля за хвостами убитых трудноуловимых животных, в связи с большим приобретенным опытом на этом поприще, быстро раскусил эту матросскую хитрость и эти номера со свекольными отростками перестали проходить. Компания по уничтожению крыс в нашей части сошла на нет, подобно борьбе в нашей стране в 80-х годах прошлого столетия за трезвый образ жизни. Все стало на круги своя.


После того, как крысы съели половину двери, ставшей препятствием на пути их проникновения в продпищеблок, командир части приказал, двери ведущие в помещения приготовления пищи держать открытыми. В качестве предметов пищи эти загадочные животные использовали практически все от металла и дерева, до электрических кабельных трасс. В общем настоящая беда.
Когда я проходил службу на АПЛ (атомных подводных лодках), какие-то корифеи науки из одного столичного НИИ, придумали метод борьбы с крысами на АПЛ. Ими был изобретен специальный порошок, который исходя из их колоссальных научных познаний, обязательно должен был быть съеден этими несчастными, всеми гонимыми и проклятыми животными. После приема в качестве пищи этого порошка, животное по мнению ученых с высокими лбами из НИИ, должно захотеть попить воды. У нас обычно после того как выпьешь, хочется закусить ну, а у крыс по мнению претендентов за эту разработку на серьезную государственную награду все наоборот. Ведь должен же человек чем-то отличаться от крысы.


После того как это трудноуловимое и умное животное попьет воду, по мнению высоколобых, ее должно разорвать на части, образовавшимися внутри ее тела газами. Эксперимент проводили во 2-ом отсеке АПЛ, которым я командовал. В кормовом трюме отсека поставили порошок, а рядом с ним емкость с водой. Но ни одна крыса за несколько месяцев моих наблюдений так и не пришла перекусить столичным харчем. Я даже обрадовался такому развитию событий, мне почему-то подумалось тогда, а что если крысу не разорвет образовавшиеся в ее организме газами и она будет ходить у меня в отсеке и постоянно портить воздух. Пришлось бы мне с моими подчиненными постоянно ходить в противогазах.


Уважаемый читатель, на этом мелком примере я хотел показать творческую глубину и эффективность научной мысли некоторых НИИ тех времен. Субъективно рассуждая мне думается, что в современных НИИ мало что изменилось. Дай Бог что бы я ошибался.
Вернемся к герою моего повествования капитану 3 ранга Давыдову Юре. Как я уже писал выше исполняя обязанности дежурного по части, он обязан был находиться в так называемой рубке дежурного по части на одной палубе с матросскими кубриками. Это убогое по внешнему виду и внутреннему содержанию помещение, мы называли аквариумом, т.к. сторона его выходящая в коридор была застеклена. В связи с этим, проходящие по коридору матросы полностью контролировали находящегося в «аквариуме» офицера. Всвязи с тем, что нижние палубы практически не вентилировались, ночью в «аквариуме» стояла страшная духота. А если учесть, что на этой же палубе спят порядка 300 матросов и каждый из них потребляет, как нас учит наука, в состоянии покоя 3 м3 воздуха и выдыхает не только углекислый газ, то нет ничего удивительного, что иногда дежурный по части офицер засыпал. Можно было спать другим, но только не капитану 3 ранга Давыдову.


Несмотря на неоднократные просьбы офицеров к командованию части перенести «аквариум» на верхние палубы, это было гласом вопиющего в пустыне. На Флоте незыблем принцип в отношении офицера и выражается он в словах: «Чем хуже офицеру, тем лучше командованию». Эти слова я никогда не видел за все время службы на Флоте на каких-то транспарантах или плакатах, но действие их содержания я постоянно испытывал своей шкурой да и не только, находясь в положении раба все 19 лет пребывания в ВМФ.
Итак, не выдержав спертой, душной атмосферы в «аквариуме» капитан 3 ранга Давыдов вырубился, т.е. заснул тяжким, тревожным, похожим на бред сном. Минут через пять после того как капитан 3 ранга Давыдов воткнувшись «рогами» в стол, полностью отдался во власть Морфея, возле стеклянной перегородки помещения рубки дежурного мелькнула тень матроса. Затем он проявился полностью и подойдя вплотную к «аквариуму» начал практически в упор рассматривать сидящего в кресле и положившего на стол голову спящего офицера. Убедившись, что офицер спит, матрос махнул рукой сообщнику. Через некоторое время появился другой матрос, в руках у него был ящик с десятком убитых, уже без хвостов крыс. Затем, оба матроса вошли в «аквариум» к спящему офицеру – дежурному по части и обложили его голову лежащую на столе дохлыми крысами. Офицер спал, ничего не подозревая. После этого матросы вышли из помещения и со-всего размаху хлопнули дверью. Дверь с грохотом ударившись о косяк, разбудила дежурного офицера. Проснувшись и еще не придя в себя, увидев на столе множество мерзких, мертвых животных, Юра Давыдов едва не получил инфаркт. Вот такие способы мести существовали в нашей части.


Не зря говорят: «Кто служил на Флоте в цирке не смеется». Каждое дежурство по части для капитана 3 ранга Давыдова было моральным и физическим испытанием. Обо всем этом, я думаю знало командование, т.к. стукачей в части среди всех категорий личного состава было немерено, но оно ничего не сделало чтобы как-то разрядить возникший конфликт между Давыдовым и каким-то лидером матросов (ночным командиром в/ч 90299), решившим публично поставить офицера буквой «Г». Причина конфликта банальна. Там где опытные офицеры не обращали внимания на маленькие нарушения распорядка дня или формы одежды, капитан 3 ранга Давыдов делал из этого трагедию, выражавшуюся в виде рапортов на имя командира воинской части.


Учитывая, что матросы в/ч 90299 находились в худших я бы сказал условиях, чем тюремные, действия капитана 3 ранга Давыдова приводили их к озлоблению. Мое мнение такое: «Что бы требовать надо сначала дать». Государство им дало чудовищные, нечеловеческие условия работы связанные с массовым переоблучением, кошмарные бытовые условия, отсутствие в течении 3-х лет увольнений, слабенькое котловое довольствие. За все мое время службы в в/ч90299 не был удостоен награды ни один из матросов. А ведь вкалывали они в нечеловеческих условиях, сопряженных с потерей здоровья, как проклятые. Один из матросов сказал: «Лучше бы я отсидел в тюрьме 6 лет, чем отслужить в Андреевой губе 3 года». Замполит ничего не делал для того, что бы облегчить участь этих несчастных людей, заброшенных по воле рока в эту радиоактивную дыру, называвшуюся Андреевой губой. Я не оправдываю действий матросов над капитаном 3 ранга Давыдовым, это безусловно был их протест против условий труда и быта в части. На его месте мог оказаться практически любой офицер.


Юра Давыдов свой протест выразил по – другому. Как только объявили «Юрьев» день, он сразу же написал рапорт на демобилизацию и был уволен. Говоря о нем, я бы сказал много хорошего. Он ушел из ВМФ в расцвете сил и мог бы сделать очень много хорошего и полезного. Но система образца 1917 года, косвенным образом через матросов вынудила его уйти из Флота.
Скольких достойных людей я знаю, которые попрощались в расцвете сил с Флотом. А вот бездари, подхалимы и прочие посредственности, вцепившись в тело ВМФ подобно лесным клещам, с трудом от него отрывались по достижению запредельного возраста.


Уважаемый читатель, продолжая тему негативных взаимоотношений офицера с матросами, хочу сказать, что представители срочной службы в своем мстительном порыве иногда заходили слишком далеко. Когда я служил на подводных лодках 1-ой флотилии АПЛ верхний вахтенный расстрелял из автомата своего непосредственного начальника, а затем испугавшись содеянного застрелился сам.Бывали случаи подачи матросами электропитания на щиты электрооборудования с которыми проводили ремонтные работы офицеры. В результате такой пещерной мести со стороны матросов, погибли несколько офицеров.


Это уважаемый читатель, негативные стороны жизни и от этого никуда не деться. Мы знаем, что в годы Отечественной войны, было из мести убито выстрелами в спину много командиров и просто солдат. Что касается сведения счетов с неугодными офицерами, матросы не брезговали практически ни какими методами. Иногда, проверяющему объекты части дежурному офицеру темной полярной ночью в спину летели куски кирпичей и арматуры. Меня как говориться Бог миловал, а вот за других офицеров, с которыми это происходило я очень переживал и пытался помочь им найти общий язык с матросами. Но это не значит, что я призывал их к капитуляции и панибратству с ними. Панибратские отношения с подчиненными ведут как правило к духовной смерти офицера и развалу в целом подразделения как боевой единицы. Это я видел своими глазами в губе Андреева.


Мне впервые пришлось столкнуться с таким извращенным явлением, когда молодые офицеры убирали лопатами снег с дороги, а ими руководил старший матрос срочной службы Колисниченко, сидя возле дороги, на деревянном ящике. Увидев мое приближение, старший матрос Колисниченко в мгновение ока спроецировался в точку. Офицеры в звании старших лейтенантов, что – то тупо мне пытались потом объяснить. Своим поведением они подрывали авторитет всего офицерского состава части. Этого допускать было нельзя категорически.


Очень часто, для мести офицеру использовали радиоактивные вещества, которых как Вы уже знаете в Алкашовке (Губе Андреевой) было великое множество со – свободным доступом к ним. Допустим, вахтенный здания №5 знал, что в ближайшие полчаса на объект придет неугодный ему дежурный по части. Матрос заходил в помещение, где переодевалась смена перед заходом в хранилище ОЯТ (отработанного ядерного топлива) и брал из этого помещения, допустим валенок, который в связи с огромным количеством радионуклидов находящихся на его поверхности и внутри, мог служить оружием массового уничтожения, я не утрирую. В связи с дикой бедностью СССР, мы не могли позволить себе периодически менять радиоактивную обувь на чистую. Наверное для государства было значительно дешевле ампутировать переоблученные ноги матроса или офицера. Так – вот , матрос протаскивал этот валенок по территории, по которой должен пройти контролирующий офицер. Офицер по прибытию в здание №5 обычно садился на стул и делал соответствующие записи. В связи с этим обстоятельством, радиоактивный валенок ставился на стул или стол, и вышеназванные предметы от контакта с радиоактивными веществами становились высокорадиоактивными. После посещения здания №5, где вахтенный матрос был подлецом, офицера задерживали на контрольно – дозиметрическом пункте. Выяснялось, что он весь радиоактивный. Здесь тебе и моральный и материальный ущерб.


Почему это происходило? Да потому, что представители службы радиационной безопасности не исполняли своих обязанностей. В их обязанности входила постоянная дезактивация загрязненных радиоактивными веществами помещений и территории части. Что ими практически не делалось. Они должны были контролировать уровни загрязнения радионуклидами одежды и обуви работающих смен, но и на это им было наплевать Возглавлял службу СРБ (Служба радиационной безопасности) откровенно слабохарактерный приспособленец, которому очень хотелось перевестись служить на юг в Крым. Он своего перевода добился, но это стоило всем большой потери здоровья. Для того чтобы не дезактивировать территорию части от находящихся на ней радиоактивных веществ, порог чувствительности контролирующей дозиметрической аппаратуры был занижен. Насколько я понимаю, сигнализация установки РУСИ срабатывала при наличии на подошвах обуви в районе 100 ?распадов/см2сек. При наличии 95 распадов/см2сек дозиметристы меня спокойно пропускали и я всю эту радиацию сначала приносил в свою каюту на ПКЗ, а затем это радиоактивное добро доставлялось мной к себе в квартиру, где меня ждали жена и две маленькие дочки. Однажды прибором дозиметрического контроля КРБГ я произвел радиационное обследование своей городской квартиры. Выяснилось, что в квартире сильно повышен гамма – фон, так как он является следствием большого загрязнения квартиры ? – частицами. Пришлось дезактивировать квартиру и выбросить на помойку постельное белье и еще ряд предметов. Я думаю, что в то время и территория самого жилого городка под названием Мурманск – 150 так же была загрязнена.


Эту радиацию затем, я думаю, растащили люди при следовании в отпуска по городам и весям нашей страны. Но об этом мы никогда не узнаем. Местные власти, как правило, не дают команд соответствующим службам на снятие радиационной картограммы города и приданию результатов гласности. Продолжая тему о радиационном беспределе творившимся в то время в в/ч 90299, читателю сообщу, что чем больше начальнику СРБ хотелось перевестись в Крым, тем на большие нарушения радиационной безопасности он шел.
Приведу пример. Для разгрузки ОЯТ пришла ПМ-63 (плавмастерская), которую пришвартовали к плавпричалу рядом с ПКЗ (плавказармой) на которой жил личный состав срочной службы и днем находились женщины военнослужащие, а так же офицеры и мичманы. Главный инженер в/ч 90299 капитан 2 ранга Невструев, решил производить выгрузку чехлов с ОЯТ с ПМ – 63 на плавпричале, что являлось грубейшим нарушением режима радиационной безопасности и требований санитарных норм и правил. При выгрузке чехлов с ОЯТ от них шел радиоактивный пар, который в большом количестве (расстояние 15 метров от выгрузки) попадал через открытые иллюминаторы в помещение продпищеблока, где готовилась пища всему личному составу, во все столовые, бытовые и жилые помещения плавказармы. Я спросил тогда начальника СРБ: «Ты понимаешь, что делаешь?» Он мне ответил, что это не мое дело.


У меня нет данных как сильно в результате преступной халатности были загрязнены радионуклидами помещения плавказармы, люди и пища. Сколько радиации было перенесено в г.Мурманск – 150, в связи с тем, что радиационного контроля не было. Забегая вперед уважаемый читатель скажу следующее, что по окончании работ по ликвидации радиационной аварии и ядерно – опасных завалов в здании №5 и БСХ встал вопрос кого и как из ликвидаторов награждать. Когда подошли к обсуждению кандидатуры начальника СРБ я сказал прямо, что он не является ликвидатором и награждать его не за что. Умерший недавно руководитель работ не согласился со мной. Он сказал буквально следующее: «Его надо наградить орденом «Красной Звезды» за то, что не мешал нам работать.» Не знаю как Вы уважаемый читатель, но я впервые в жизни столкнулся с такой мотивацией награждения. Но как говориться, Бог ему судья. Начальник СРБ, хотя бы присутствовал на плавказарме в течении какого то времени, когда мы ликвидировали радиационную аварию и ядерно – опасные завалы в здании №5. Но есть десятки, если не сотни функционеров от ВМФ образца 1989 года, получивших куда более солидные ордена чем «Красная Звезда», даже ни разу не побывав в части.


Что касается контроля за соблюдением жизненно важной радиационной безопасности, то меня всегда удивляла позиция начальника санчасти имевшейся у нас в части и целой кучи офицеров – радиологов, которых из кают плавказармы было не выгнать. Как говориться ежу ясно, что нельзя производить выгрузку ОЯТ (отработанного ядерного топлива) в 15 метрах от места где идет приготовление пищи для личного состава. А может быть я ошибаюсь? Может быть радиологи нашей части, вместе с начальником санитарной части сделали открытие, о полезности употребления в пищу радионуклидов? Может я отстал в то время от великих научных открытий, которые были сделаны радиологами из губы Андреева. Вряд ли, что касается их профессиональной подготовки, то она всегда вызывала у меня сомнения. Не скрою, среди них были умные, профессионально хорошо подготовленные врачи. Но были и такие, черепами которых можно было забивать в доски гвозди или колоть грецкие орехи.


Приведу пример. Матрос Белокобыльский проколол ржавым гвоздем ногу. С этой бедой он прибыл к врачу по фамилии Жлоб. Этот, если так можно выразиться врач смазал ему рану зеленкой и сказал, что пустяковая рана и даже не ходатайствовал перед командованием об освобождении его от служебных обязанностей. Матрос Белокобыльский выдержал болевые синдромы в пораненной ноге еще двое суток и только после того, как размеры его ступни от опухоли увеличились в два раза, врач Жлоб повез его на консультацию в гарнизонный госпиталь. В госпитале решили, что это гангрена и увезли его на следующий день на консультацию к врачам в Североморск. Время было потеряно. В результате матросу Белокобыльскому отняли ногу по тазобедренный сустав и он по инвалидности был комиссован. Вот они плоды слабой профессиональной подготовки и халатного, нечеловеческого исполнения своих непосредственных обязанностей.

Слой человека в нас чуть – чуть
Наслоен зыбко и тревожно
Легко в скотину нас вернуть
Поднять обратно очень сложно.





Отрывок из книги «Правда о Чернобыле по-флотски в губе Андреева».

 

 

 

наши контакты | ©2009 Харламов И.С.