Правда о Чернобыле по флотски в губе Андреева

главная | фотоальбом | форум
о проекте | новости |
список офицеров | список матросов срочной службы | льготы |

Мои Дантовы круги во Флотилии рядом с губой Андреева

Как я уже писал выше, после окончания училища, меня направили служить на плавтрубу (АПЛ) в Первую Флотилию СФ. Плавтруба находилась в стадии строительства, поэтому началось формирование экипажа, которому предстояло пройти соответствующую профессиональную подготовку, позволявшую ему выполнять поставленные командованием Флота боевые задачи на построенной АПЛ. Какой – то системы при назначении в экипажи новостроящихся АПЛ не было.  Начальник отдела кадров флотилии капитан 1 ранга Копытин задал мне всего два вопроса. Первый вопрос касался моего семейного положения. Второй вопрос был следующего плана. Его интересовало, почему я так поздно вступил в КПСС. Я ответил дежурной формулировкой – считал себя недостойным находиться в ее рядах.

На самом деле, в эту организацию я бы никогда не вступил, т.к. обучаясь на последних курсах СВВМИУ видел вопиющие случаи несправедливости в отношении к простым людям со стороны Системы 1917 года возглавляемой КПСС. В конце четвертого курса, после длительных бесед с командованием училища, под их непосредственном давлением, мне пришлось написать заявление о вступлении в КПСС. Основным аргументом которым пользовались мои оппоненты состоял в том, что: «Офицер должен быть членом КПСС т.к. он руководитель личного состава. Как же он будет осуществлять свою служебную деятельность, без опоры на решения организации именующей себя умом, честью и совестью нашей эпохи».

Прочитав о демократическом централизме в уставе КПСС, я по своей наивности и глупости решил, что смогу изменить жизнь общества в лучшую сторону, т.к. буду иметь право критиковать недостатки в работе партийных органов. Как потом показала жизнь, это была моя утопическая мечта и она говорила о том, что я ничего не понимал в политической системе теперь уже не существующего государства и методах работы этой системы со своими согражданами. Эту иллюзию я утратил практически уже через год.

Старшее поколение помнит, как возмущались простые жители страны на своих тесных кухнях, нередко в коммунальных квартирах по поводу присвоения Л.И. Брежневу звания Маршала СССР. Это звание он получил как председатель Совета Обороны СССР. Возмущался его нескромностью и я, правда не на кухне, а в кругу курсантов училища. Естественно «стукач – барабанщик», оказавшийся недалеко, мгновенно просигнализировал в соответствующие органы, меня вызвали на беседу в особый отдел (КГБ). Помню, я что – то блеял про демократический централизм, про свое право критиковать любого коммуниста, независимо от занимаемой им должности. На прощание особист сказал мне банальную фразу: «Не всегда говори, что думаешь, но думай всегда, что говоришь! » Тогда как говориться топор Системы образца 1917 года пролетел у меня над головой, слегка задев волосы, но под колпак этой Системы я попал однозначно еще в конце обучения в училище.

У уважаемого мною и имевшего в те времена огромную популярность, певца В.С. Высоцкого в одной из его песен есть такие слова: «Но особист Суэтин, неутомимый наш, еще тогда приметил и взял на карандаш». Эти слова как будто про меня. Но в то время я был молод, полон оптимизма и предупреждающим словам особиста, который видимо очень хорошо знал методы работы Системы образца 1917 года, должного внимания к сожалению не придал. Почему я пишу к сожалению, видимо потому, что внемли я тогда предупреждениям мудрого представителя комитета глубокого бурения (КГБ) мне не пришлось бы пойти весь ужас травли и издевательств, в том числе не только моральных, но и физических. В общем, за свои субъективные взгляды на методы правления Системы 1917 года правившей в СССР, критику в адрес ее наиболее ярких представителей, мне пришлось заплатить сполна. Практически со мной получилось как у Данте из его бессмертной «Божественной комедии».

Земную жизнь пройдя до половины
Я очутился в сумрачном лесу
Утратив правый путь во – тьме долины.

Несмотря на то, что мне пришлось пройти, часть мучительных кругов Дантова ада, я вынес из этой борьбы веру в справедливость, порядочность и что наша жизнь не является такой уж мрачной и иррациональной несмотря на массу существующих недостатков. Видимо по натуре я большой оптимист.

Уважаемые друзья, прошу извинения у Вас за отклонение от темы. Как я уже писал выше, после окончания училища я был направлен служить в формирующийся экипаж новой атомной подводной лодки, находящейся в стадии постройки. Командиром экипажа был назначен капитан 2 ранга Попов, который почему то постоянно смотрел с большим опасением и недоверием на молодых офицеров своего экипажа. У меня сложилось впечатление, что он, в силу только ему известных причин побаивался нас.

Когда кто – то из молодых офицеров в связи с необходимостью задавал ему вопрос, он перед тем как ответить, очень долго кашлял в кулак, а затем с чувством стыда и какой – то вины (известной только ему) отвечал на него. Во время ответа, глаза его постоянно «бегали» в разные стороны, отчего слушавший его молодой офицер испытывал чувство неловкости и подозрительности к командиру экипажа. Какой – то он был как говорят «не родной».

Уважаемый читатель, у Вас наверняка бывали в жизни эпизоды, когда глядя на незнакомого человека, еще не обмолвившись с ним  не единым словом, Вы ловили себя на мысли, что с этим человеком могли бы пойти как говорят в разведку. Этого сказать про нашего командира было нельзя. Но, что поделаешь, командиров как и родителей себе не выбирают.

Замполитом или как их называли еще «политрабочим» был назначен капитан – лейтенант Рябоконь. Это был исключительно хитрый и подлейший души человек, с которым у меня практически сразу сложились плохие взаимоотношения. Я шкурой чувствовал, что он выдает себя за другого человека, чем есть на самом деле. Я не знаю его биографии, но если судить по его редким высказываниям и репликам, то он уже в ту пору являлся ярым националистом, мне думается, если он сейчас жив, а в этом я практически не сомневаюсь, ведь замполиты так трепетно относились к своему здоровью, то он наверняка является активным сторонником Степана Бендеры или предателя Мазепы.

Командиром БЧ-5 или старшим механиком в экипаже был назначен капитан 3 ранга Рябокляч. Свое назначение он получил после развода с женой. Придя домой из длительного морского похода, он узнал, что его любимая жена спит с его закадычным другом. Иногда он прибегал к снятию стресса, используя старый испытанный русский способ. Как правило, находясь в легкой стадии опьянения он старательно контролировал свое поведение. Но иногда перебарщивал со спиртным и тогда мы видели перед собой ярого, оголтелого бендеровца, ненавидящего все, что связано с Россией. Помню его слова обращенные ко мне: «До прихода москалей к нам на Западную Украину мы жили прекрасно, у нас было все. Москали нас обожрали, раздели, разули!» Прав он или нет в своих высказываниях, читатель судить Вам. Этими примерами я хотел показать Вам, какая разношерстная компания, именуемая экипажем собралась на самой современной по тем временам АПЛ.

Безусловно, на мой взгляд вся внутренняя сущность капитана 3 ранга Рябокляча, как и содержание замполита капитан – лейтенанта Рябоконя, были пропитаны сильнейшим ядом национализма. Я это ощущал своей шкурой каждый день. Они это знали и соответственно относились ко мне. Приведу пример, который говорит о многом. Случилось так, что мы были соседями по проживанию с моим непосредственным начальником капитаном 3 ранга Рябоклячем. Меня отправили в длительную командировку и дома осталась жена с ребенком. Ребенку едва исполнился год. Перед отъездом я объяснил своей бывшей жене если потребуется помощь, то обращаться нужно к соседу капитану 3 ранга Рябоклячу, моему начальнику. Когда я приехал из командировки, бывшая жена, вся в слезах, рассказала мне, как всю ночь в дверь квартиры ломился пьяный мужик в трусах, перепугав ее и доведший до истерики маленькую дочь. А рядом с этим мужиком, находился мой начальник капитан 3 ранга Рябокляч который ничего не сделал, что бы остановить это распоясавшееся дерьмо. Ему было интересно чем все это закончиться, хотя он знал мой крутой нрав. Первым делом я хотел набить ему морду, но его сожительница вмешалась в наш конфликт. Зато, распоясавшегося мужика в трусах ломившегося  всю ночь к моей тогда еще жене, (как потом выяснилось это был капитан 3 ранга, друг Рябокляча) я быстро нашел и проучил его так, что две недели он не мог принимать пищу. Но суть в другом, а где же войсковое товарищество, о котором трубили в те времена на каждом углу. Все это было фуфлом, словами ни к чему не обязывающими.

Наука наукой, но есть и приметы;
Я твердо приметил сызмальства,
Что в годы надежды плодятся поэты,
А в пору гниенья – начальство.

«Политрабочий», капитан – лейтенант Рябоконь, считал себя в экипаже царем. Он, не скрывая, говорил, что может с любым сделать все, что захочет, мне он обещал, что сотрет меня в порошок, правда для каких целей использовать будет этот порошок, изготовленный из меня, он не уточнял.

Но черные дни моей службы в экипаже начались после того, как я выразил свои сомнения по поводу награждения великого и всеми любимого нашего вождя Леонида Ильича Брежнева орденом «Победы», за свои выдающиеся полководческие способности в годы Великой Отечественной Войны. Сказано это было в присутствии командира экипажа, капитана 2 ранга Попова, который быстренько настучал на меня в КГБ (особый отдел). Надо отдать должное, в особом отделе со мной разобрались быстро. Они довольно скоро поняли, что я не их клиент и не несу никакой угрозы безопасности государства.

Мой же замполит, почему-то, твердо решил, что я являюсь врагом народа или, как еще нас называли, диссидентами, и устроил настоящую травлю меня. Рябоконь усиленно вакуумировал вокруг меня обстановку. Все это выражалось в обещаниях замполита сослуживцам карьерного роста, лишь бы они мне не оказывали моральной поддержки и сторонились меня.

А тут еще случай с капитаном 3 ранга Гуровым А.Н., с которым у нашего замполита тоже не сложились отношения. В одном из многочисленных конфликтов, Гуров А.Н., кстати, очень порядочный человек, сказал замполиту: «Видимо у Вас, судя по всему, партийный билет величиной с один из томов Л.Н. Толстого «Война и мир», а у меня обычных размеров, раз вы позволяете себе пьянствовать, вести аморальный образ жизни и приходить на службу когда угодно». Наивный Гуров А.Н. он тогда, видимо, не понимал, так же как и я, что быть замполитом, значит находится в касте неприкасаемых. Итак, после слов, сказанных Гуровым А.Н., замполит приказал своему плебею, секретарю парторганизации созвать партийное собрание с повесткой дня: «Персональное дело коммуниста Гурова А.Н.». На собрании, грянула по тем временам, настоящая гроза. Гуров, не дожидаясь, когда коммунисты экипажа «заклеймят его позором» и накажут по сценарию замполита, попросил первым слова, встал и сказал буквально следующее: «Пока в КПСС состоят такие люди, как наш замполит Рябоконь, я не хочу быть членом этой партии и добровольно выхожу из ее рядов». Его слова произвели на всех присутствующих эффект разорвавшейся бомбы.

Представьте себе политическую обстановку в стране, а на Флоте тем более, в начале 80-х годов ХХ века, в апреле месяце, когда кругом насаждалось действие «руководящей и направляющей КПСС», именующей себя еще умом и совестью нашей эпохи. Мгновенно прошел доклад в ПолитУправление СФ о вопиющем поступке Гурова и он в этот же день был исключен из рядов всемогущей КПСС, снят с должности и списан на береговой объект без дальнейшей перспективы на карьерный рост. Хорошо, что его не заперли в психушку и не подвергли методам карательной медицины, широко практиковавшейся в те годы для расправы над своими политическими оппонентами.

В то время это значило, что лучше быть прокаженным и находится в лепрозории, чем быть исключенным из КПСС и находится на службе в ВМФ, т.е. с момента исключения из КПСС, человек переводился в разряд третьесортных, и ни о какой карьере не могло быть речи.

В связи с вышеизложенными действиями замполита я начал готовить на него жалобу в комиссию Партийного Контроля при ЦК КПСС. Какой же я был тогда наивный, видимо я забыл хорошую русскую поговорку: «Ворон ворону глаз не выклюет». Жалобу я  назвал апрельскими тезисами, забыв, что у вождя пролетариата В. И. Ленина есть работа с таким названием.  Кто-то из стукачей в экипаже пробарабанил об этом замполиту, и тот обвинил меня в глумлении над выдающейся работой Ленина. Травля усиливалась, дошло до того, что меня решили подвергнуть излюбленному методу расправы с неугодными, не вписывающимися в рамки определенными существующей политической системой образца 1917 года. Этот метод называется принудительной карательной психиатрией.

Я повзрослел, когда открыл,
Что можно плакать или злиться,
Но всюду тьма то харь, то рыл,
А непохожих бьют по лицам.




Отрывок из книги «Правда о Чернобыле по-флотски в губе Андреева».

 

 

 

наши контакты | ©2009 Харламов И.С.