Правда о Чернобыле по флотски в губе Андреева

главная | фотоальбом | форум
о проекте | новости |
список офицеров | список матросов срочной службы | льготы |

Кошмар рядом с губой Андреева

Кто видел в море корабли
Не на конфетных фантиках
Кого имели, как могли
Тому не до романтики

Уважаемый читатель, этот рассказ как и два предыдущих посвящен моей службе на АПЛ (атомных подводных лодках) в Первой Флотилии КСФ (Краснознаменного Северного Флота). Прослужил я на этих плавтрубах (АПЛ) чуть больше шести годков, но негативных впечатлений от этой службы хватило на всю жизнь. На заре ХХ века, один английский адмирал сказал: «Служба на Флоте тяжелая, но русские сделали ее не выносимой». В этом плане я с ним полностью согласен. Прочитав мой рассказ, я думаю, что Вы будете полностью солидарны с высказыванием этого адмирала. Для лучшего понимания содержания этого рассказа желательно прочитать хотя бы один из предыдущих, расположенных на моем сайте по названием: «Правда о Чернобыле по флотски в губе Андреева», адрес сайта в интернете: andreeva.uuuq.com.


Воровство, в связи с участием в нем высокопоставленных офицеров, становилось безнаказанным и от этого принимало форму грабежа. Как-то заступив дежурным по столовой и получив продукты для питания целой дивизии, ко мне прибыл мичман кок-инструктор и передал мне записку от старшего помощника начальника  штаба (СПНШ)  Дивизии. В записке говорилось, что я должен отдать мичману несколько ящиков кур, половину туши свиньи, три ящика тушенки и т.д. В ней говорилось, что эти продукты будут вывезены в Мурманск, там их продадут, а на вырученные деньги закупят стройматериалы для ремонта столовой. Я понял, что СПНШ считает меня не круглым идиотом, а квадратным. Естественно, этот мичман получил от меня «от мертвого осла уши». Я знал, что кара ждет меня неминуемо, и она пришла ко мне утром в лице СПНШ, я был снят с дежурства.


Что касается СПНШ, то он питался во втором салоне, который был выстроен в общем офицерском зале и его статус был значительно ниже адмиральско-командирского салона. Второй салон также был закрытого типа и в нем питались флагманские специалисты. Эти обнаглевшие, конченные офицеры вообще не обеспечивались по морским нормам. Но закон для таких людей не указ. Все лучшие продукты, предназначенные для офицеров служивших на АПЛ, подавались по приказу СПНШ на их столы. Готовили эти продукты на сливочном масле, в то время как для нас продукты другого качества готовили на испорченном маргарине, отчего многие военнослужащие имели язвы желудочно – кишечного тракта.


В общем офицеров служивших на АПЛ объедали и обворовывали свои же начальники. Вот таким образом происходило сплачивание офицеров в Первой Флотилии в «дружную семью». Лозунгом этой Флотилии я бы сказал было выражение: «Человек человеку волк».

Жизнь не обходиться без сук,
В ней суки с нами пополам,
И если б их не стало вдруг,
Пришлось бы ссучиваться нам.

Хочу немного сказать о санитарном состоянии столовой. В ее здании обитала целая колония крыс, с которыми санитарная служба не боролась. В котлах для приготовления пищи офицерскому составу постоянно мылись и стирались матросы-повара, а также их друзья и старослужащие. В этих же котлах я не раз видел сварившихся крыс при приготовлении в них первого блюда. Возможно это делалось коками – матросами специально, для повышения наваристости бульона и придания ему экзотического вкуса. Зимой, чтобы напакостить офицерам и мичманам, матросы отбивали ломом замершие в туалетах фекалии, а затем этим же ломом с остатками человеческих экскрементов, они выдалбливали из бочек замерзшую капусту, которая шла на приготовление пищи для офицеров. Флагманский врач взял мазки со столов служивших для приема пищи. В результате проведенных анализов выяснилось, что на них огромное количество кишечных палочек. Получалось, что мы принимаем пищу сидя за столами, которые вымазаны человеческими экскриментами.


Какую бы сторону взаимоотношений Командующего Флотилией с основной массой военнослужащих не  возьми, везде все делалось, если так можно выразится, через анальное отверстие. Казалось бы, нет ничего сложного в том, чтобы организовать нормальную доставку офицеров и мичманов к месту службы и обратно.  У нас же во Флотилии это стало неразрешимой дилеммой, по крайней мере, в течение шести лучших лет моей жизни, забранных службой на плавтрубах называющимися АПЛ. За все 19 лет моей службы, мне пришлось отдавать нашему «бескорыстному» государству долг за так называемое «бесплатное» обучение в училище и кормежку похлебкой, которая по качеству не сильно отличалась от лагерной пайки.   За это лживо называемое «бесплатное» образование я заплатил государству самой дорогой валютой, называется эта валюта здоровьем. Существует такое выражение: « Здоровье это ничто, когда оно есть, но это все когда его нет». Поэтому не надо заблуждаться когда говорят, что в военных училищах образование бесплатное. Будет точнее сказано, что в военных училищах будущих офицеров обучают в кредит по самым высоким процентным ставкам. Некоторым офицерам в будущем, эта ставка будет стоить жизни, а его семье нищенского прозябания. 


Итак, продолжим разговор  о транспортной проблеме в Первой Флотилии СФ. Если АПЛ находилась на Месте базирования называвшимся «Большой Лопаткой», то за отсутствие транспорта мы особенно не переживали. Для молодого человека пробежать 2,5 км от базы до городка не составляло проблемы, при условии что не встретишься с «чудовищем» под названием Командующий Флотилией.


Но совершенно другой смысл приобретала транспортная проблема, когда корабль базировался в губе Нерпичья. Это место базирования среди офицеров называли по разному: кто «рыгаловкой», а некоторые «тошниловкой» или «падловкой». Эти не самые ласковые эпитеты губа Нерпичья получила видимо из-за большой удаленности от городка и в связи с отсутствием элементарных бытовых условий для личного состава. Для того, чтобы во время прибыть на службу в губу Нерпичья в связи с постоянным транспортным кризисом необходимо было проснуться в 3.30 ночи. Не позже 4.20 ты должен находится в абсолютно не оборудованном для автобусной остановки месте. Приходя в это время и делая ставку на свою физическую форму (КМС по морскому многоборью) у меня была 50% вероятность того, сто я смогу пробиться во второй автобус, а если повезет, то возможно и в первый. В пятом часу ночи, в ожидании первого автобуса мы любовались немыслимой красотой северного сияния, наши тела и особенно ноги периодически взбадривал заполярный мороз. Чтобы не получить обморожений, толпа человек в 150 военнослужащих исполняла на площади танец похожий на гопак. Музыкой к этому танцу был страшный отборный флотский мат. Наши лица обдуваемый ласковым северным «бризом» вперемежку со снежной крупой по цвету становились похожими на мякоть перезревшего арбуза. Безусловно, это великое ночное стояние на площади толпы военнослужащих не способствовало воспитанию в человеке чувства патриотизма и любви к службе.


Сейчас много разговоров о дедовщине, но почему то это касается взаимоотношений между старослужащим матросом и молодым. Да эти явления есть и видимо еще долго будут, но была еще дедовщина и среди офицерского состава и выражалась она по-другому. Вот пример. В 7 часов утра в автобус имели право заходить только штабные работники. Такое право им дал приказ Командира Дивизии. Безусловно этот дискриминационный в отношении других офицеров приказ говорил о «большой» культуре командира издавшего его. Абсолютно никого не интересовало, что ты на площади пляшешь гопака уже 2 часа. Работник штаба неся свое необъятное брюхо поддерживаемое ремнем сшитым из двух, подергивая при ходьбе толстенным задом похожим на круп лошади тяжеловоза и тройным подбородком, свысока глядя на нас спокойно проходил и как белый человек садился на свое место в автобусе. Глядя на этот беспредел, мы только за это ненавидели их всеми фибрами своей души. Автобус следовавший в губу Нерпичья с «белыми» людьми в семь часов утра был последним, а следовательно, прибыть к месту службы во время становилось невозможным. 


Кстати до губы Нерпичья от городка,  где проживали военнослужащие было чуть больше 14 км и в условиях Заполярья, особенно зимой, добираться до места службы пешком было делом далеко не безопасным. Вернемся же к военнослужащим, вставшим с постели в 3.30 ночи, в то время как штабные офицеры еще безмятежно и сладко спали. Представьте себе на площади толпу  человек в 150 – 200, состоящую их офицеров и мичманов. Это физически крепкие и озлобленные военнослужащие прибыли на площадь в столь ранний час с одной целью, добраться на службу с помощью транспорта. Каждый из этих людей, ожидавший автобус уже прикидывал в уме, каким образом он будет пробиваться в автобус, который вот-вот должен подъехать. По толпе как будто пропустили электрический ток, психическое напряжение достигло своего апогея. Наконец вдали сверкнули фары и через некоторое время на площадь въезжает чудо отечественного автопрома, способное вместить в свою утробу человек 60. Автобус еще не успел остановится, как огромная толпа одетая во все черное на фоне снега напоминающая стремительно набегающую морскую волну буквально захлестывала его. Двери автобуса, если водитель заранее при въезде на площадь не открыл, вырывались из его тела десятками сильных рук. Затем, в эти образовавшиеся проемы  пытаются войти сразу все 150-200 озверевших от мороза и длительного стояния военнослужащих. От такого бешеного физического натиска толпы автобус начинало разворачивать вокруг своей оси. Иногда автобус кренился на один борт с отрывом группы колес от земли. Всем штурмующим этот транспорт, казалось, что сейчас он упадет этим бортом на землю, вместе со счастливчиками, успевшими проникнуть в его чрево. Но сильные руки толпы опять ставили вожделенный объект на четыре колеса и продолжали попытки проникновения в него.


Иногда, в дверной проем автобуса пытались войти сразу четыре человека, что приводило к их заклиниванию в нем. Видя это, обезумевшая толпа выражала свое негодование страшным кучерявым, имевшим однозначный смысл матом и срыванием с офицеров и мичманов, находившимся в заклиненном состоянии, головных уборов, погон, отрыванием хлястиков шинелей, вырыванием из рук портфелей. Все снятое, оторванное, вырванное бросалось на площади, как бы вынуждая военнослужащих стоящих в дверном проеме освободить его. Но этого сделать было невозможно, так как на них давили десятки сильных тел потерявших управление от своего головного мозга. Наконец, заклинившие дверной проем под диким натиском толпы подобно пробке из бутылки с шампанским влетали в помещение автобуса. Но это их уже не радовало, их головные уборы, погоны, портфели с документами сиротливо валялись на площади, а взять их было невозможно в связи с беснующейся толпой вокруг автобуса.


Во время этой посадки автобус продолжал юзом вращаться вокруг своей оси и кренится на бок. Но это никого не смущало.   Иногда из автобуса выдавливали окна. Наконец внутреннее пространство средства передвижения было набито до отказа возбужденной матерящейся толпой. В это время многие офицеры и мичманы, находившиеся в автобусе, через его выдавленные форточки просили оставшихся своих знакомых на площади подобрать их вещи, оставшиеся валятся. Но их знакомые от расстройства, что им не удалось попасть в чрево транспорта делали вид, что не  слышат этих просьб.


Автобус, с трудом трогаясь с места, начинал свое движение в сторону «рыгаловки». Офицеры и мичманы, сидящие в нем и чудом сохранившие свои вещи чувствовали себя героями, делились впечатлениями от посадки. После отъезда транспорта набитого до предела военнослужащими, оставшиеся на площади неудачники использовали время для набирания физических сил в связи предстоящим новым штурмом, еще более жестоким, чем первый, так как оставался последний автобус, на котором можно было добраться до места службы. Как я уже писал, атака толпой военнослужащих второго автобуса была еще более беспощадной, жестокой и кровопролитной.
Говоря о кровопролитии, я ничуть не сгущаю красок. Некоторым военнослужащим, находящимся впереди во время второго штурма транспорта, задние толи из-за зависти, толи из других побуждений, били по головам передних портфелями и кулаками с целью отвлечения их внимания от посадки. Автобус во время таких диких штурмов, как я уже писал, вращало вокруг своей оси.
Это обстоятельство явилось роковым для моего знакомого Чудакова, который в этот момент упал и попал под колеса транспорта. В результате у него была сломана нога и повреждены кости таза.   С его слов, повреждение тазобедренного сустава он относит на счет бесновавшейся при штурме автобуса обезумевшей толпы, которая несмотря на его крики и мольбы о помощи, частично промчалась по его лежащему со сломанной ногой телу, подобно стаду сайгаков перепуганных хищниками.


Были случаи, когда вместо автобуса подавали для перевозки военнослужащих грузовики крытые брезентом. Мы их называли скотовозами, так как на них перевозили офицеров и мичманов на большое расстояние в положении стоя в условиях низких температур. Но и это нас не смущало, посадка в скотовозы осуществлялась такими же дикими способами, как и в автобусы. Правда, наиболее изворотливые и дерзкие офицеры посадку в грузовик осуществляли не сзади, а спереди. Они запрыгивал на капот грузовика, затем через кабину на брезентовый тент, покрывавший кузов, и выхватив из кармана заранее припасенный нож, прорезали брезент и через образовавшуюся щель проникали в кузов скотовоза. Один из офицеров, прыгая на землю со скотовоза, зацепил обручальным кольцом гвоздь и оторвал себе палец. Приказом Командующего Флотилии после этого случая офицерам запретили ношение обручальных колец, вместо того, что бы решить транспортную проблему по человечески.


Командование Флотилии не могло не знать о транспортном кризисе, но оно ничего не делало, чтобы улучшить доставку офицеров и мичманов к месту службы. За неприбытие на службу по причине отсутствия транспорта военнослужащих строго наказывали. Отцы-командиры говорили нам: «Если транспорта нет, живите в казарме, а семьи отправляйте к родителям домой». Их же доставляли к своим семьям штабные автобусы. Что сказать об этих людях, которые таким образом заботятся о своих подчиненных? Напрашивается одно слово – сволочи!!!

Взрывы – не случайный в мире гость;
Всюду то замедленно, то быстро
Воздух накопляет нашу злость,
А она – разыскивает искру.

Хочу коснуться темы, так называемых, «блатных» офицеров. Во флотилии их было не мало. К категории блатных офицеров относились детишки высокопоставленных офицеров. Как только они прибывали служить, в аэропорту их ждала машина с офицером сопровождения, а в гарнизоне квартира со всеми удобствами, обставленная мебелью. Тогда в моде, как в принципе и в настоящее время, были офицерские династии «блатных», я бы сказал. Про них сочинили песню, которую по радио исполняли очень часто. Вот некоторые слова из этой песни: « Должен же сын Героем стать, если отец Герой». Эту песню я бы назвал гимном «блатных». Они на флот приходили служить, как правило, на несколько лет, для записи в личном деле. Затем они уходили либо в дипломатическую академию, либо делали карьеру паркетных адмиралов.


Анализируя социальный состав служащих моего экипажа, я пришел  к выводу, что в основном это выходцы из рабочих и крестьян. На других АПЛ социальный состав военнослужащих был тем же. Эти люди не привыкли к каким – то социальным изыскам и были счастливы тем, что на  их плечах находятся офицерские пагоны. Все в мире относительно. Творящийся во флотилии во всем беспредел они воспринимали как обязательную и неизбежную тяготу военной службы, которая со – временем сама по себе рассосется.   
Не совсем нормальной была моральная обстановка на флотилии. Через месяц после моего прихода на службу в дивизию, на соседней АПЛ вахтенный матрос расстрелял из автомата Калашникова своего начальника, старшего лейтенанта и застрелился сам. Через 3 месяца вернулась с боевой службы АПЛ, которая протаранила английский фрегат, на котором были человеческие жертвы. Вот в такой обстановке началась моя морская  служба на горячо любимом мною Северном Флоте.




Отрывок из книги «Правда о Чернобыле по-флотски в губе Андреева».

 

 

 

наши контакты | ©2009 Харламов И.С.