Правда о Чернобыле по флотски в губе Андреева

главная | фотоальбом | форум
о проекте | новости |
список офицеров | список матросов срочной службы | льготы |

Господа и холопы Флотилии рядом с губой Андреева

Человек – это тайна, в которой
замыкается мира картина,
 совмещается фауна с флорой,
сочетается дуб и скотина.

Уважаемые друзья! В предыдущем рассказе, для лучшего понимания трагических событий произошедших впоследствии в губе Андреева мною была проанализирована тема взаимоотношений между командованием Флотилии и подчиненных им офицеров и мичманов. Напомню Вам, что в состав этой Флотилии входила «Алкашевка». Свои исследования этих взаимоотношений, я произвел на бытовом уровне, ибо как говорил бородатый и нестриженный автор незабвенного и известного старшему поколению труда под названием «Капитал»: «Бытье определяет сознание». В напечатанном рассказе, я сообщил Вам, что для молодых офицеров прибывших служить на Южный берег Баренцева моря, а именно в 1-ю Флотилию АПЛ КСФ практически не было создано элементарных бытовых условий. Даже простейшая гигиена своего тела, а именно его помывка, становилась проблемой, которая решалась полукриминальным способом.


Зато командиры Дивизий, да и сам Командующий очень трепетно следили за чистотой своих бесценных тел. Практически каждый Командир Дивизии имел собственную баню, в которой он парился со своими друзьями и близкими. Читатель может спросить у меня, а что в этом плохого? В наличии самой бани нет ничего плохого. А вот что эту баню обслуживает мичман, который числится проходящим службу на АПЛ, это уже плохо. Мичман, находящийся при бане Командира Дивизии получает все положенные морские надбавки, включая денежные средства, а так же сроки исчисления службы 1 день за 2 дня.  Эти деяния Командиров Дивизий  должны были подпадать под статью уголовного кодекса.


Некоторые Командиры Дивизий распоряжались продуктами, полученными для приготовления пищи подчиненному им личному составу, как своими собственными. Привожу пример. Как-то я заступил дежурным по столовой Дивизии. Подчиненный мне личный состав получил большое количество продуктов, для приготовления пищи личному составу целой Дивизии на следующий день. Вечером ко мне прибыл мичман, обслуживающий одну из бань Командира Дивизии, с запиской для меня. В записке были перечислены продукты и их количество, которое я должен был передать этому мичману. Судя по количеству требовавшихся продуктов, в бане намечалась грандиозная попойка. Но меня это не интересовало. Я ответил мичману, что лично у меня продуктов нет, а лежащие на складе продукты, выданы для других целей. Я также добавил, что для банных целей, существуют продовольственные магазины и зарплата Командира Дивизии и его друзей позволяет закупить им все, что необходимо для попойки. Мичман ответил мне, что все сказанное мною, будет доложено Командиру Дивизии. В этом я нисколько не сомневался и начал готовится к тому, что вскоре в качестве наказания меня снимут с дежурства. Не прошло и часа, как в столовую прибыл дежурный по Дивизии и снял меня с дежурства. Он был порядочным человеком, но что он мог сделать, если ему позвонил Командир Дивизии и приказал снять меня. Вот такие беспредельные случаи происходили во Флотилии.


У Командующего Флотилией также была своя баня с соответствующей прислугой. Они имели все и относились к нам как к своим холопам. Им почему-то в голову не приходило, что можно построить хорошую баню в городке и это существенным образом повлияет на настроение людей, изменит в лучшую сторону отношение к командованию Флотилии. У меня было впечатление, что Командующий Флотилией специально делал все, чтобы вызвать у подчиненного ему личного состава страшную ненависть к себе, и эта черная ненависть, исходящая от подчиненных к нему в виде энергии, давала ему дополнительные жизненные силы. В связи с вышесказанным, он должен был постоянно кому-то делать пакости, в чем он и преуспевал.


Иногда не совсем красивые поступки, если вообще здесь уместно это слово, совершали жены командующих. У нас в городке был построен и функционировал плавательный бассейн. В основном конечно в нем нуждались детишки, проживающие за полярным кругом в диких условиях полярной ночи. Но кое-что перепадало и взрослым. Безусловно, этот храм здоровья был постоянно заполнен посетителями. Жена Командующего Флотилией, фамилию которого я не помню, измаявшись дома от безделья и скуки, позвонив в администрацию плавательного бассейна, заявила, что у нее появилось невинное желание поплавать в бассейне вместе со своей любимой собачкой. При этом она высказала пожелание, чтобы во время этого мероприятия в бассейне никого не было, так как её собачка боится большого скопления людей. Она также попросила заменить воду в бассейне, объясняя это тем, что от грязной воды у ее собачки слезятся глаза.


Администрация бассейна, состоящая из холуев, быстренько удалила их бассейна детишек, а вместе с ним и взрослых. Через пару часов в здание бассейна зашла мадам № 1  Флотилии со своей собачкой. И она вместе со своей любимицей радовалась жизни в свеженаполненной воде бассейна. Как говориться, красиво жить не запретишь, тем более за чужой счет. Военнослужащие гарнизона молча проглотили эту горькую пилюлю, понимая, что ссорится с Командующим, это все равно, что писать против ветра, все будет на тебе.


Уважаемый читатель, в связи с упоминанием мной об офицерских столовых в которых питался личный состав Дивизий, мне бы хотелось вместе с вами боле пристально рассмотреть этот чрезвычайно важный аспект деятельности адмиральского состава Первой Флотилии.


Как говорил в свое время великий философ Жан Жак Руссо: «Еда есть самое тесное общение человека с природой». Безусловно, все это правильно, но я бы хотел рассмотреть этот вопрос с социальной точки зрения. Тем более речь идет о приеме пищи тысячами человек, которые после еды идут выполнять боевые задачи, связанные с обслуживанием самой совершенной техники и оружия, воплотившим в себе последние достижения науки. Поэтому отношение к приему пищи личным составом Флотилии должно было быть под пристальным вниманием командования. Это, на мой взгляд, оборотная сторона медали, которая называется боевой подготовкой личного состава Флотилии. Это то, ради чего наше государство учило нас, а затем направило на Крайний Север, вручило нам самые современные корабли, обладающие чудовищной разрушительной силой. Мировой опыт ведения войн показывает, что иногда великие полководцы проигрывали битвы, а с ними и всю военную кампанию в результате нехватки продовольствия для личного состава. 
В связи с чрезвычайной важностью этой темы, мне хочется исследовать её на примере Первой Флотилии. Как я понимаю, одной из важнейших задач, стоящих перед Командующим, на мой взгляд, является создание хорошего микроклимата среди всех категорий военнослужащих Флотилии. Существует много методов для достижения этого результата.


Будучи курсантом 5 курса училища я с группой одноклассников проходил стажировку на кораблях Флотилии базировавшихся в Гаджиево. По прибытию по месту стажировки вся наша группа была приглашена на обед в офицерскую столовую. Переодевшись после дороги в соответствующую форму, мы пришли на обед. Зал приема пищи офицерским составом был большим и со вкусом оформлен. По периметру зала стояло много красивых живых цветов. Мое воображение было поражено белизной скатертей и салфеток, находящихся на обеденных столах. Глядя на не естественную белизну этих скатертей, создавалось впечатление, что они припорошены только что выпавшим белым переходящим в синеву от яркого освещения снегом. Стены зала были увешены портретами с изображенными на них великими флотоводцами. На картинах также были изображены морские сражения в которых участвовали и побеждали русские корабли, начиная со времен парусного петровского флота. В каждой мелочи в зале чувствовались продуманность и забота об офицерском составе. Атмосфера была уютной, можно сказать семейной. Все располагало к приему пищи, а затем  к общению и культурному отдыху.


Посредине зала стоял стол ничем не отличавшийся от других. За этим столом к своему величайшему удивлению я увидел вице-адмирала Командующего Флотилией, который с группой адмиралов обедал в общем зале офицерского состава. Мне очень захотелось увидеть, что они кушают. Я был удивлен в очередной раз, они ели и пили ту же пищу, которую принес на наш стол официант. Я сразу понял, что Командующий обладает незаурядными воспитательными способностями. По всей видимости, этот человек являлся носителем большой общей культуры. Абсолютно не зная его и не обмолвившись с ним не единым словом, я как-то сразу проникся к нему большим человеческим уважением.


Находясь в этой Флотилии в течение месяца и разговаривая с военнослужащими прослужившими не один год со своим Командующим, я убедился, что своего Командира они ценят и уважают за очень многие положительные качества присутствующие в нем. Он сам был человеком с большой буквы и требовал от своих адмиралов человеческого отношения к людям. Он говорил: «О людях нужно заботится и видеть в каждом человеке надо прежде всего только хорошее». За своим Командующим личный состав этой Флотилии был готов пойти в огонь и в воду. Этот адмирал знал, как сплоить вокруг себя огромную и многоликую массу военнослужащих. Он также знал, что не имея сплоченного коллектива, решать серьезнейшие задачи стоящие перед его объединением невозможно.


Уважаемый читатель, я думаю наступило время акцентирования вашего внимания на том, каким образом происходило сплачивание военнослужащих во время приема пищи в Первой Флотилии. Перед тем как вам рассказать о методах «сплачивания» личного состава Первой Флотилии хочу сообщить читателю, что здание столовых, казарм, домов офицеров, а также самих жилых городков строились по одному и тому же архитектурному проекту. Этим самым я хочу сказать, что самим архитектурным проектом предусматривался прием пищи адмиралами, командирами АПЛ и другими офицерами в общем зале. Безусловно, на мой взгляд, архитектурные проекты таких объектов как столовые личного состава, имеющие политическое значение утверждались представителями вышестоящих инстанций Системы образца 1917 года. Даже эта Система понимала, что офицеры и адмиралы, по традиции перешедшей к нам еще с царских времен, должны принимать пищу вместе, так как это способствует сплачиванию офицерского состава. А офицерский состав, как я думаю, является ядром любого воинского коллектива. И от качественного состояния этого ядра в конечном счете  будет зависеть микроклимат в этом коллективе, его боеготовность и безусловно отсутствие неоправданных трупов среди матросов. В первую очередь я имею ввиду дедовщину.


Писатель Леонид Соболев в своем бессмертном произведении «Капитальный ремонт», на котором выросло ни одно поколение советских моряков, так описывает обед в кают-компании офицерского состава: «Огромный стол составленный покоем, сверкал на солнце серебром, графинами и скатертью, белой и твердой, как кители офицеров, на ней резко выделялись черными пятнами кожаные спинки стульев, гербы на посуде. Все разговоры в кают-компании, легкие и живые, были насыщены намеками, условными словами, как это бывает в дружной семье, где люди сжились и где каждая фраза имеет скрытый смысл, непонятный постороннему. Прошу к столу господа – сказал старший офицер, офицеры сели. Белые рукава кителей одновременно блеснули над столом и все руки сделали один и тот же привычный жест: согнулись в кисти, ударив безымянным и средним пальцами по уголкам слишком далеко вылезших манжет, потом также одновременно вынули салфетки из колец и бросили их на колени, после чего протянулись уже в разнобой к графинам, к хлебу, к закускам. На каждом корабле была своя манера пить водку и по ней можно было узнать, кто где плавает: на «Генералиссимусе» рюмку пили в два приема, на «Цесаревиче» ее пили как ликер, не закидывая голову и медленно цедя сквозь зубы, на «Минной дивизии» наоборот – утрируя грубоватость настоящих моряков, опрокидывали голову и хлопали рюмку целиком, делая после этого короткий выдох, «г-ха» и прибавляли морщась, обращаясь к соседу: «Никогда не пей, гадость». Закусывали тоже по-разному: на крейсерах мгновенно, на линкорах неторопливо, а на миноносцах пили под запах, нюхая корочку хлеба. Над столом стоял сдержанный одновременный говор. Мичманский конец был мальчишески шумен, лейтенантский спокойно образумлен, средний господский, где около старшего офицера и против него сидели старшие специалисты, врач, батюшка – солиден. Разговор перекатывался по столу как блестящий пустотелый шар, вскидываясь высоко вверх от взрывов смеха, опадая при смене блюд, задерживаясь ненадолго в одном конце стола, чтобы от меткого  удара нужной реплики перелететь на другой».
Уважаемый читатель, прочитав эти строки Соболева, вы видите, что кают-компания офицерского состава во время приема пищи превращалась еще и в место остроумного общения, как это бывает в дружной семье. Вот к чему должны были стремиться соответствующие должностные лица. Но для этого нужно было иметь высокую внутреннюю культуру, которая достигается образованием с младых ногтей и передается из поколения в поколение. Нужно было вырасти в другой обстановке и общаться с достойными людьми, обладающими благородными качествами души.


Я думаю, что слова великого поэта Омара Хайяма сказанные им несколько столетий назад, не потеряли своей актуальности при воспитании Соболевских офицеров.
Омар Хайям писал:

« Знайся только с достойными дружбы людьми,
С подлецами не знайся, себя не срами,
Если подлый лекарство нальет тебе – вылей!
Если мудрый подаст тебе яду – прими!»

Я не хочу сказать, что всем служившим в мое время адмиралам не хватало общей культуры и душевных качеств, а их головы были предназначены для забивания в доски гвоздей и колки грецких орехов. На мой субъективный взгляд высокообразованные и высокоинтеллектуальные адмиралы были, но это являлось не правилом, а скорее исключением из него. Я приношу своему уважаемому читателю извинение за отклонение от «столовой» темы.


Я далек от мысли что авторами переделывания проекта столовой являлся Командующий Флотилией, но я твердо уверен, что без его ведома о какой-либо перестройки зала приема пищи офицерским составом Дивизии не могло быть и речи. Речь идет о постройке в общем зале столовой отдельных, незаконных, закрытых от посторонних глаз салонов. Выходит, мы офицеры являлись для Командира Дивизии, Командира своей АПЛ посторонними людьми. Спрашивается, как можно тогда уходя в море на несколько месяцев доверять свою бесценную жизнь постороннему офицеру?


Итак, в общем зале столовой, предназначенного для совместного приема пищи всем офицерским составом, включая командиров АПЛ и Дивизий, были построены два салона. Первый салон назывался адмиральско-командирским, в этом салоне вкушали пищу, которую им Бог послал, Командир Дивизии и Командиры АПЛ. Судя по всему кусок хлеба в горло им не лез в присутствии такого быдла как свой подчиненный офицерский состав.


Я заметил такую особенность, что как раньше говорили, людишки «подлого» происхождения, добившись по государственным масштабам небольшой должности, тут же пытались показывать свое преимущество остальным всеми доступными им способами. В силу своей низкой общей культуры и апломба, которым было набито одно место ниже спины, они забыли об одной старой истине: «Не место красит человека, а человек красит его». А впрочем, как я понимаю, эти дети Системы образца 1917 года плевали на эту поговорку, они считали себя хозяевами жизни, а остальные рабы в военной форме должны были их жизнь поддерживать на соответствующем уровне.


В этот салон запрещалось заходить дежурному офицеру по столовой. Скажите, где такое может быть? Что они прятали от глаз дежурного офицера? Я объясню нашему читателю подноготную этого салона. Дело в том, как нам докладывали соответствующие должностные лица, из столовой каждый день стала пропадать куда-то посуда. Читателю напомню, по своим эстетическим характеристикам из такой посуды можно было кормить собаку, да и только ту, которая провинилась чем-нибудь перед хозяином. Я хочу сказать, было придумано ноу-хау, по скачиванию денег с личного состава экипажей, а проще говоря, речь шла об обычном мошенничестве и воровстве.


Командиру экипажа говорили в штабе, что посуда для питания его личного состава украдена и необходимо собрать деньги для её покупки. На самом деле посуду никто не воровал, её переносили жулики в мичманской форме по приказу соответствующего должностного лица в специальный подвал для хранения. Командир экипажа, хлопая себя по ляжкам от постигшего его несчастья, на субботу и воскресенье снимал личный состав экипажа с довольствия. Морской паек стоил дорого и деньги от снятия нас с довольствия должны были выдаваться нам на руки, но этого не происходило, так как эти деньги якобы уходили  на закупку новой посуды. Деньги отдавались, а на столы к нам выставлялась обратно из подвала та же самая посуда. И это происходило со всеми экипажами.
Денег было высосано из нас этим жульем немерено. За месяц с экипажей таким образом собирались десятки тысяч рублей. Как-то раз будучи дежурным по столовой я зашел в адмиральско-командирский салон. Он был оборудован шикарной мебелью, холодильной техникой, дорогими картинами, цветами. Все в нем говорило о роскоши. Продукты, подаваемые в салон, были совсем другими, в отличие от тех, которыми питались мы. Я подумал тогда, вот куда уходят деньги, забираемые у личного состава экипажей АПЛ, за якобы украденную посуду. Конечно, питаясь в общем офицерском зале как Командующий в Гаджиево, такое беззаконие творить было нельзя. Я считаю, что для улучшения своего питания они могли бы использовать личные деньги, так как имели хорошую зарплату. Но они видимо руководствовались поговоркой: «Денег много не бывает, много бывает камней в почках и бедных родственников у жены».
Как-то после обеда, который я вкусил в общем зале столовой и от которого в моем желудке булькало, хрюкало, чавкало и пучило, и я по причинам гигиенической безопасности перебежками передвигался в сторону туалетной комнаты в казарму, мне встретился Командир моего экипажа и попросил меня зайти к нему. Обезопасив себя от последствий поедания исключительно мерзкой пищи, я прибыл к Командиру экипажа. Мы обсудили с ним один служебный вопрос, после чего капитан 2 ранга Попов спросил у меня, как кормят офицеров в общем зале, так как он питался в адмиральско-командирском салоне. Я ему ответил честно, продукты воруют и кормят нас по сути лагерной баландой, Попов от моих слов аж подпрыгнул. Он сказал мне, что такого не может быть, так как в их салоне подают котлеты, величиною, как он выразился, с лопасть шлюпочного весла. Он понял, что выдал тайну питания в салоне и от этого начал кашлять в кулак.


Вообще, в те времена воровство во Флотилии приняло характер эпидемии, родилась даже такая поговорка: «Неси со службы каждый гвоздь, ты здесь хозяин, а не гость». Или еще говорили: «Военнослужащий, прибывший на службу до обеда должен думать, что ему украсть, а после обеда думать, как ворованное вынести».

 

Рассказ из книги Сафонова А.Н. «Правда о Чернобыле по-флотски в губе Андреева

 

 

 

наши контакты | ©2009 Харламов И.С.