Правда о Чернобыле по флотски в губе Андреева

главная | фотоальбом | форум
о проекте | новости |
список офицеров | список матросов срочной службы | льготы |

Воспоминания о Севастопольском ВВМИУ ( СВВМИУ--Голландия ) автор Бондаренко В.К. (продолжение)

Cевастопольская     Голландия

ЧАСТЬ 25

 

Командир ПЛА "К-23"и "К-305" капитан 1 ранга Бондаренко Виктор Константинович.

И люблю. И ищу своё море,
И душа Океаном болит,
Потому, что в солёном просторе,
Дело всей моей жизни лежит.
О.К. Абрамов

 

 


1Родился 3 апреля  1945 года на Украине. В июне 1953 года семья переехала в Иркутскую область на строительство молодого города нефтехимиков Ангарска. В 1963 году окончил 11 классов,  в 1964 году поступил а в 1969 году окончил Высшее Военно-Морское училище им. С.О.Макарова минно-торпедный факультет. С августа 1969 года начал службу на атомных подводных лодках в составе 26 дивизии с базированием в заливе Стрелок. Первая офицерская должность – командир минно-торпедной боевой части пларк «К-57» проекта 675. В апреле 1973 года назначен помощником командира плат «К-45» проекта 659 Т. В декабре 1973 года назначен старшим помощником командира пларк «К-23». Сентябрь 1976 – июль 1977 года обучение на 6 ВОК ВМФ. Август 1977 – май 1978 года старший помощник командира пларк «К-23», а с мая 1978 по август 1979 года – командир пларк «К-23». С сентября 1979 по октябрь 1987 года командир атомной подводной лодки «К-305» проекта 671 РТМ в составе 45 дивизии атомных подводных лодок с базированием на полуострове Крашенинникова на  Камчатке. В августе 1987 года по состоянию здоровья был списан с плавсостава и назначен на должность старшего преподавателя в Учебный центр ВМФ, г.Обнинск.   В 1996 году уволился в запас, но продолжаю работать в УЦ в должности преподавателя. Женат, двое детей – дочь и сын, один внук и две внучки.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

О КОМАНДИРАХ
За время службы пришлось встречаться  с многими людьми, но я хочу сказать о особой категории людей – о командирах – о людях на которых держатся вооружённые силы и от которых зависят судьбы многих людей. В своей служебной деятельности я следовал одному совету М.В.Фрунзе, который на одном из выпусков молодых командиров Красной Армии сказал следующие слова: «Не будьте такими командирами, которых вы не любили». Я сейчас не помню в каком документе я это прочитал, но сказано очень точно. И хотелось  чтобы каждый офицер знал это высказывание – его можно читать девизом офицерской службы. К сожалению в жизни часто бывает наоборот – молодые офицеры перенимают от своих старших начальников негативные методы руководства подчинённым личным составом. Осюда эта негативщина не лучшим способом сказывается на всех сторонах воинской службы. Вторым принципом в моей службе я считал постулат «людей не нужно жалеть – их нужно уважать». К сожалению наш менталитет зиждется на жалости к человеку, мы прощаем ему ошибки, а он их допускает всё больше и больше и, когда эти ошибки превращаются в преступление, мы удивляемся – как это могло случиться? Не допуская мысли, что мы сами, своей жалостью довели человека до преступления. Особенно это пагубно сказывается на военной службе.

2Итак, командиры. Конечно первым моим командиром на протяжении 5-ти лет обучения в училище был наш командир роты капитан-лейтенант, в последующем капитан 1 ранга, ИВАНОВ Геннадий Митрофанович. Коренной москвич, служил на надводных кораблях, по состоянию здоровья был списан с плавсостава и назначен командиром нашей 31 роты.  Этого человека мы только потом оценили по настоящему, когда сами уже вкусили командирского хлеба. Спустя годы, встречаясь со своими однокашниками, вспоминая курсантские годы мы, конечно же с большой любовью вспоминали нашего командира, по возможности навещали его в Москве.  К сожалению его жизнь оборвалась в 1996 году. Этот человек вложил в нас понятия офицерской чести и достоинства, ответственности за свои деяния. Несмотря на то, что он жил на другом конце города, а Владивосток разбросан на большой территории, он всегда к подъёму был в училище, форма одежды всегда была как с иголочки, безукоризненная причёска и лёгкий аромат хорошего одеколона. Бывая вместе с нами на курсантской практике, он никогда не изменял своим привычкам. Мы никогда не слышали от него крика или матерного слова, несмотря на то, что ему от нас доставалось от вышестоящего командования. Начали обучение в составе 72 человек, а закончили 57, один погиб, два человека были списаны по болезни, остальные покинули училище по разным причинам.  После нашего выпуска он был переведён в Москву, награждён орденом «Красная звезда», подучил звание капитан 1 ранга.

 

 

 

 

 

 


3            В августе 1969 года я был назначен командиром минно-торпедной боевой части на пларк «К-57» которая заканчивала текущий ремонт на судоремонтном заводе. Одновременно со мной на корабль было назначено ещё 10 офицеров-выпускников 1969 года. Командиром корабля был капитан 2 ранга ШОПОТОВ Константин Антонович. Это был требовательный, пунктуальный в любом деле офицер. В последующие годы был начальником штаба бригады строящихся и ремонтирующихся кораблей.  С 1976 по 1989 год – начальник штурманского факультета ВВМУ им. М.В.Фрунзе. Кандидат исторических наук. С 1989 года президент общества «Память Балтики» Сажи Умалатова присвоила ему звание контор-адмирала и Героя Советского Союза. В моём подчинении было 4 сверхсрочника и один матрос, плюс первый отсек с приходящим личным составом.  Два мичмана были старше меня по возрасту. Первое что они мне сказали: «товарищ лейтенант, занимайтесь специальностью, сдавайте зачёты, изучайте корабль, а остальное мы всё сделаем сами». И как можно в настоящее время заменить подобных мичманов сержантским составом по американскому образцу. Уму непостижимо. До этого может додуматься человек никогда не служивший в войсках, не понимающий, что для русского солдата отцом и матерью прежде всего  всегда был ротный старшина. Это отвлечение от темы.
Вскорости командиром корабля был назначен капитан 2 ранга ШИПОВНИКОВ Юрий Фёдорович, офицер с  интересной судьбой. К этому моменту капитан 2 ранга ШОПОТОВ К.А. был назначен командиром вновь сформированного при заводе дивизиона ремонтирующихся подводных лодок. Нужно сказать, что в 60–х годах командирами атомных подводных лодок назначались командиры дизельных подводных лодок. Юрий Фёдорович до службы на атомных подводных лодках 6 лет был командиром дизельной пл. Он уже был командиром атомной пл, но по независящей от него причине он был понижен в должности до старшего помощника командира. Тогда не очень разбирались в происшествиях, нашли крайнего и поехали дальше. Конечно, он отличался от капитана 2 ранга ШОПОТОВА по многим параметрам. Он никогда не повышал голоса, не рубил с плеча, досконально знал корабль. Учил офицеров так чтоб за них не было стыдно.  Помимо моих функциональных обязанностей на меня были возложены обязанности и помощника командира. В мае 1970 года нужно было произвести переобмундирование личного состава срочной службы, а это ни много ни мало получить обмундирование на  более 70 человек. Командир приказал мне на завтра убыть в бухту Павловского на вещевой склад и получить всё обмундирование на личный состав. Для этого мне нужно было утром сходить за автомобилем в соседний городок и дальше следовать по плану. В этот вечер, вновь назначенный на корабль доктор, устроил представление офицерам. Утром я всё проспал. Автомобиль стоял уже  наготове. Я доложил командиру о готовности к поездке, получил добро и с тяжёлым грузом на сердце поехал. Вернулся очень поздно, командир ждал меня. Я думал, что начнётся разбор моего проступка, но он ничего не сказал и уехал домой – у него был личный автомобиль «Волга». Наутро начали переобмундировывать, личный состав, я ждал вызова к командиру. Прошёл день, второй и ничего. Я ничего не понимал. Кошки на душе скребут. На десятый день меня вызывает командир. Здесь нужно пояснить, что согласно дисциплинарному уставу командиру даётся 10 суток на то чтобы разобраться с нарушителем воинской дисциплины и применить к нарушителю меру дисциплинарного взыскания. Захожу к командиру, на столе лежит стопка документов, перед ним развёрнутый лист документа. Посмотрел на меня командир и сказал: «я в течении 10 суток наблюдал за тобой и пришёл к выводу, что ты сам себя наказал за содеянное. Считаю этого тебе достаточно и подписываю твоё представление на присвоение очередного воинского звания «старший лейтенант», свободен». От командира я вышел ошалевшим, но урок я запомнил на всю жизнь, стыдно до сих пор. Это первый урок – «знай  время и место».
На корабле заканчивался ремонт и экипаж начал усиленную подготовку к заводским испытаниям. За время ремонта экипаж почти на 70% обновился, многие не имели ни одного выхода в море. Я, как командир БЧ-3, был штатным вахтенным офицером, несущим ходовую вахту. Командир с полной силой занялся нашей подготовкой.  Мне осталось закрыть  один вопрос – использование средств движения корабля. Получив документ я удивился – в нём всего 4-6 страниц. Доложил командиру о готовности к сдаче зачёта. Вечером в кают-компании GRP за чаем командир начал принимать у меня зачёт. И после второго вопроса я поплыл. Командир очень не любил поверхностных знаний у офицеров. Я не задумывался над тем, что эта коротенькая инструкция потребует столько знаний от вахтенного офицера. В общем за три недели я зачёт сдал. Перед этим полазив по трюмам, изучая разное оборудование, относящееся к средствам движения корабля.  Это был для меня второй урок – «специальность нужно знать назубок». Дальше служба шла нормально, мы набирались опыта.
8 мая 1972 года подводная лодка вернулась из докового ремонта. После дня победы по плану мы должны были пополнить все запасы, загрузить оружие и продолжить боевую подготовку. Я остался в смене обеспечения боеготовности. Утром, 9 мая, нас сменили и наша смена уехала домой. Нужно сказать, что до посёлка Тихоокеанский, где жили наши семьи, было 25 км. Нас возили грузовые автомобили крытые брезентовым тентом, так называемые «коломбины» - зимой собачий холод, летом пылища. Не успели сесть за стол, как звонок в дверь, стоит оповеститель с карточкой экстренного вызова.  Ничего не понимая поехали в соединение. На техническом плацу уже стоят тягачи с ракетами и торпедами, вся дивизия занимается погрузкой оружия и других запасов.  Такого я больше никогда не видел. Мы начали погрузку. Грузили всё: я торпеды, командир БЧ-2 ракеты, механики топливо и масло, помощник командира продукты, начхим регенерацию. И это всё одновременно, без всяких контрольных листов готовности, плюс ко всему БЧ-5 начала ввод главной энергетической установки. К 22 часам всё было закончено. Нужно сказать, что командира не было – он с друзьями утром 9 мая уехал на природу. Прибыл командир, нас сразу поставили на стенд СБР. Утром получили команду подойти к пирсу, подходим – на пирсе стоит флагманский штурман дивизии капитан 2 ранга АЛИФИРЕНКО  и просит на пирс нашего штурмана с зачётным листом. Незадолго до этого командиром штурманской боевой части на наш корабль был назначен старший лейтенант ПРОХОРОВ Владимир. Спрыгнув на пирс он подошёл к Ф-1, тот взял его зачётный лист, повернул штурмана к себе спиной, и на его спине расписался в зачётном листе о  допуске ПРОХОРОВА к самостоятельному исполнению должности штурмана. После этого мы ушли на боевую службу в Филиппинское море.

 

Вместе с нами ушли подводные лодки «К-184» под командованием капитана 1 ранга БЕРЗИНА А.С. и торпедная подводная лодка «К-45» под командованием капитана 1 ранга ГАНЖА Ю.Н. Более детально этот поход, с точки зрения командира подводной лодки, в своих воспоминаниях рассматривает контр-адмирал БЕРЗИН А.С., я же описываю свои впечатления, впечатления молодого офицера.
            Практически весь поход нам приходилось устранять замечания по ремонту материальной части. Командир как-то в шутку назвал наш корабль «плавзавод с директором ШИПОВНИКОВЫМ и главным инженером ИВАНОВЫМ», ИВАНОВ В.А. наш командир БЧ-5. Пока не вошли в южные тёплые воды в моём отсеке постоянно тёк сальник кабеля гидроакустического комплекса. Протечки были довольно солидные. На откачку воды из трюма часто приходилось включать помпу, а это влекло за собой резкое увеличение подводной шумности корабля, а она и так была немаленькой.
Была ещё одна беда.  Я уже писал, что накануне похода корабль прибыл в базу после докового ремонта. Естественно ни у кого на корабле не было туалетных принадлежностей и сигарет. Порылись в своих каютах, нашли старые зубные щётки и остатки пасты. На первое время хватило, а что делать потом?. Я вспомнил что где-то в воспоминаниях фронтовиков  они вместо зубного  порошка использовали мыло. А мыла на лодке было море – туалетное «земляничное» и наше чёрное хозяйственное. Чистить зубы земляничным мылом меня хватило на неделю, с тех пор запах земляники у меня вызывает дикие позывы рвоты. Перешёл на хозяйственное – отлично и зубы белые и дезинфекция ротовой полости в порядке.  Это мы победили. Проблемы с куревом. Командир узнал, что накануне старшина команды штурманских электриков, к сожалению фамилию не помню, часто бегает в 5-й отсек где была оборудована курилка. Накануне, т.е 9 мая, заступая на вахту, он купил 40 пачек сигарет «Памир». Командир предложил ему поделиться этим сокровищем  с командиром, вахтенными офицерами и штурманами. Сигареты были переданы командиру и он перед заступлением смены лично разрезал лезвием три сигареты на 9 частей  и вручал каждому заступающему и сменившемуся с вахты.  За сутки каждый мог два раза покурить этот огрызок сигареты. Конечно, нашлись умельцы, которые из карандашей понаделали мундштуков. Что характерно в такой ситуации не забывали и матросов – за отличное несение вахты, в день рождения ценным подарком от командира была сигарета. Да и так если  возле курилки был кто-то из матросов – постоянно делились затяжками. Курили даже высушенным чаем. Не обходилось и без шуток. На возвращении старшина команды турбинистов сказал, что в заводе он уронил в трюм пачку папирос. Трюм был вычищен до блеска, но ничего не нашли. Нужно отдать должное этому мичману, что он всё-таки поощрил матросов папиросами. Самое интересное, связанное с этим вопросом было следующее. После всплытия в заданной точке и встречи с кораблём контролёром начали движение в базу. На мостике я, командир и помощник  флагманского механика по установке капитан 2 ранга ШАПИРО. На мостик поднимается командир электронавигационной группы лейтенант ЛЮБКИН В.И. и вручает командиру, мне и флагманскому специалисту по пачке сигарет «Аида». Все были в шоке. Он, оказывается ещё в заводе, положил блок сигарет в штурманской рубке и не трогал его до момента всплытия. Выдержка!. В последующем Виктор Николаевич стал командиром атомной подводной лодки.
На одном из сеансов связи было получено персональное радио которым подводной лодке предписывалось сменить район и проливом Баши следовать в Южно Китайское море. Командир вызвал меня и капитан-лейтенанта ЕГОРОВА Ф.Н., командира БЧ-2, в центральный пост и ознакомил нас с шифровкой за подписью Главнокомандующего ВМФ. Там было сказано, что по сигналу «Гром» разрешается применение обычного оружия, по сигналу «Вулкан» - ядерного. Могу ошибиться в названии первого сигнала.  Во время этого сеанса связи было уточнено место подводной лодки. Для определения места корабля использовалась астронавигационная система «Лира». На корабле были подготовлены два астрономических расчёта и в течении 8-10 минут после замеров высот светил получали обсервованное место. На подходе к проливу было определено место подводной лодки. Я был удивлён когда через час была сыграна боевая тревога и начли всплывать на перископную глубину для уточнения места корабля. Прошёл всего час после последнего определения местоположения корабля. Командир, используя перископ, дал штурману несколько пеленгов. Этот район изобилует многими островами. Также командир быстро сделал зарисовки пеленгуемых  островов и сравнив их конфигурации сам нанёс место корабля на карте. Скорректировали курс подводной лодки и благополучно вошли в Южно-Китайское море. Это был ещё один командирский урок – «безопасность кораблевождения на первом месте».
В общей сложности с ШИПОВНИКОВЫМ Ю.Ф мне пришлось служить почти 4 года. Заканчивая этот период хочу рассказать ещё два эпизода. При плавании в надводном положении вахтенным офицерам часто приходилось пользоваться биноклем. Когда в нём возникала необходимость, командир всегда давал команду штурману «командирский бинокль на мостик». Штурман выносил цейсовский бинокль на котором красовалась прикреплённая табличка с надписью «капитану 2 ранга ШИПОВНИКОВУ Ю.Ф. от ГК ВМФ». Как я тогда завидовал командиру. В итоге за свою службу я был дважды награждён таким биноклем. Второй случай. В июне 1971 года возвращались в базу. На мостик поднялся замполит, не наш, прикомандированный. Подходим к повороту на створы залива Стрелок. Замполит, как бы между прочим говорит командиру «представляешь, Юрий Федорович, через какие-то 10 лет этот старший лейтенант будет вводить в эту базу новый корабль». Он не ошибся – через 10 лет, в декабре 1981 года я вводил в базу новую подводную лодку «К-305» проекта 671 РТМ.
            К сожалению, у меня нет фотографии, но каждый раз, когда я вижу профессора КАПИЦУ в программе «Очевидное и невероятное», я невольно вспоминаю Юрия Фёдоровича – они очень похожи.
            В апреле 1973 года я был назначен помощником командира на плат «К-45», командиром был капитан 2 ранга ПУШКАРЁВ В.Г. , а старпом – капитан-лейтенант КОЛЕСНИКОВ В.В., мой однокашник. Командир был заядлым филателистом.  На этом корабле я прослужил всего 8 месяцев. В море выходили очень редко, так как стояли в боевом дежурстве. Об этом виде службы нужно сказать особо. В разных пунктах эта служба неслась по разному. Так как место базирования и место жительства находились далеко друг от друга, то весь экипаж переводился на казарменное положение, и только  одна неделя в месяц отводилась на планово предупредительные ремонты и осмотры материальной части корабля. При этом снижалась степень боевой готовности корабля и офицеры, и мичманы получали возможность 2-3 раза за эту неделю побывать дома. И так 8 месяцев.
            В декабре 1973 года я был назначен старшим помощником командира на пларк «К-23», которой командовал капитан 2 ранга МАЗУЛЬНИКОВ Е.М. В это время корабль находился в стадии завершения текущего ремонта на СРЗ. Но здесь нужно вернуться немного назад.
            13 июня 1973 года произошло столкновение гвардейской атомной подводной лодки «К-56» с НИС «Академик Берг» вблизи г. Находка, повлекшее гибель 27 человек: 16 офицеров, 5 мичманов, 5 матросов срочной службы и 1 гражданский специалист.
Экипажу капитана 2 ранга ХОМЕНКО Л. для того чтобы не выйти из состава сил постоянной готовности необходимо было, помимо определённых мероприятий, выполнить ракетную стрельбу ракетами «П-6». Командованием 26 дивизии было принято решение стрельбу выполнить подводной лодкой «К-56», которой командовал капитан 2 ранга ЧЕТЫРБОК А.И.  Вопрос был согласован со штабом  ТОФ. Капитан 2 ранга ХОМЕНКО Л. принял командование подводной лодкой «К-56», погрузил практические ракеты и вышел в море. На корабле были представители штаба флота, флагманские специалисты 26 дивизии. Старшим на борту -  заместитель командира 26 дивизии капитан 1 ранга СУЧКОВ Л.Ф.  Нужно сказать, что в море пошёл не весь экипаж капитана 2 ранга ХОМЕНКО Л. а только та часть, которая непосредственно обеспечивала ракетную стрельбу. А так на корабле находилось  спецоружие и большая часть экипажа 
капитана 1 ранга ЧЕТЫРБОК А.И., то естественно он тоже был на борту. Такие мероприятия тогда практиковались. После выполнения ракетной стрельбы корабль следовал прибрежным ФВК в базу. Лидировал подводную лодку БПК «Владивосток». Обстановка была нормальной, экипаж отдыхал, в кают-компании офицеры за чаем обсуждали итоги ракетного пуска, капитан 1 ранга Сучков Л.Ф. отдыхал в каюте. Ходовую командирскую вахту нёс допущенный к самостоятельному управлению кораблём старший помощник командира капитан 2 ранга ПЕТРОВ. Оба командира были в кают-компании. С мостика попросили командира подняться на мостик и в это же время задрожал корпус подводной лодки, а это означает, что турбинами отработана команда «РЕВЕРС», оба командира  кинулись в центральный пост. Через 2 минуты лодку потряс сильный удар в правый борт, как раз в районе кают-компании, и во второй отсек хлынула вода. На часх было 00.час. 03 мин. 14 июня. Находившийся в отсеке командир БЧ-5 капитан 2 ранга ПШЕНИЧНЫЙ быстро задраил кормовую переборку, перекрыв таким образом поступление воды в 3 –й отсек, а офицер штаба флота капитан 1 ранга ЛОГИНОВ А. задраил носовую переборку. Всё же 9 человек успели покинуть отсек среди которых был и замполит. Борьбу за живучесть в 1-м отсеке возглавил командир БЧ-3 экипажа капитана 2 ранга ХОМЕНКО Л. лейтенант А.Н. КУЧЕРЯВЫЙ. Поступление воды в 1-й отсек было обусловлено разошедшимися сварными швами на межотсечной переборке. Дыхательных аппаратов на всех не хватало. В отсеке знали, что в это время жена лейтенанта была в роддоме. Старшина команды торпедистов мичман С.ГАСАНОВ предложил лейтенанту свой аппарат, но он категорически отказался от  такого подарка. Видя это, личный состав отсека, а это 6 человек,  сбросил с себя аппараты – умирать так всем вместе. Такое решение приняли 18-19-тилетние мальчишки. Возможно, благодаря этому они и остались живы, так как яростно боролись за живучесть корабля. Вскорости подводная лодка была выброшена на берег. Всё это произошло в районе мыса Поворотный, недалеко от г. Находка. Жертв могло бы быть меньше если бы. Дело в том, что во втором отсеке находилась аккумуляторная батарея и во взаимодействии с морской водой в отсек начал поступать хлор, который и задушил людей. Это показало вскрытие патологоанатомами тел погибших.
Когда произошла эта трагедия в 26 дивизии были сформированы 2 аварийные партии. Командиром одной из них назначили меня. Нас доставили на эсминец , который доставил нас в район трагедии. Легли в дрейф, к борту подошёл торпедолов, на котором завёрнутые в одеяла лежали тела погибших. Картина была жуткой. Вскоре нас высадили на аварийную лодку. С креном на правый борт она лежала на мели. У входного люка первого отсека находился Командующий ТОФ адмирал флота СМИРНОВ Н.И. и руководил работами по заделке трещин на межотсечной переборке в первом отсеке. Все действия тщательно фиксировались  по времени и видам работы. Командующему флотом доложили о прибытии аварийных партий. Нам дали команду «ждать». Через несколько часов необходимость в аварийных партиях отпала и нас отправили к месту базирования.   В итоге сняли с должности командира дивизии контр-адмирала ВЕРЕНИКИНА И.И., начальника штаба дивизии капитана 1 ранга УДОВИЧЕНКО Н.Д., капитана 2 ранга ХОМЕНКО Л. уволили с воинской службы. Часть погибших забрали родственники, остальных похоронили в пос. Тихоокеанский. В последствии на месте захоронения был установлен памятник с фамилиями погибших. Но как говорит пословица «от тюрьмы и от сумы не зарекайся». Это к тому, что через несколько лет в дивизию пришло сообщение, что ХОМЕНКО Л. погиб в автомобильной катастрофе. Не гарантирую точность изложенной здесь трагедии, писал, что помню.  Если кто-то знает больше и поточнее – пусть исправит и добавит.
            Вместо123 ВЕРЕНИКИНА И.И. командиром 26 дивизии был назначен капитан 1 ранга КАТЫШЕВ Андрей Павлович, впоследствии контр-адмирал, Герой Советского Союза. Мне пришлось его встречать, когда он прибыл, так как в тот день я был  дежурным по дивизии. Поступил телефонный звонок, кто звонил, не помню, с приказанием взять автомобиль, следовать на первый пирс за капитаном 1 ранга КАТЫШЕВЫМ А.П. Самое смешное в этой ситуации, то, что в гараже почему-то не оказалось ни одного легкового автомобиля, дали самосвал и я поехал на пирс. На полдороги встретил капитана 1 ранга, понял, что это новый комдив. Он поблагодарил и сказал, что дойдёт пешком. Я не знаю почему, но мне тогда было очень стыдно.  Под началом нового комдива служить было тяжело, но интересно и поучительно. Классный профессионал, человек высоких нравственных качеств от подчинённых он требовал пунктуального выполнения требований уставов, инструкций и наставлений. Я это постараюсь показать на нескольких примерах. Начало 70-х годов прошлого века можно охарактеризовать резким омоложением, или как тогда говорили на флоте «озеленением», командного состава подводных лодок. Я не знаю как  было на других флотах, но на ТОФ это было. В эту «зелёную рощу» попал и я.
                        Назначение на должность саршего помощника командира да ещё на лучшую подводную лодку на ТОФ было для меня неожиданным. Было приказано сдать дела и обязанности на «К-45» и убыть к новому месту службы. Закончив сдачу дел я планировал завтра убыть на СРЗ, где находилась подводная лодка. Меня позвали к телефону. На связи был командир дивизии, между нами состоялся короткий диалог.
         - Поздравляю Вас с назначением на вышестоящую должность. Вы готовы убыть к       новому месту службы?
         - Спасибо. Готов.
         - Через 15 минут я жду Вас у штаба. Я еду на погрузку ракет в Конюшково, подброшу Вас до Чажмы.  (в буте Конюшково был пункт погрузки ракет, а в бухте Чажма – судоремонтный завод).
            Бухта Конюшково находилась дальше бухты Чажма, от главной дороги до КПП завода было три километра. Подъезжая к этой развилке, я поблагодарил комдива за оказию и хотел выходить, но он приказал  водителю повернуть к заводу, а мне сказал:
- вы не просто офицер, а стрший помощник командира атомной подводной лодки. Передайте моё приказание командиру подводной лодки – с приёмом Вами дел и обязанносте старпома отпустить Вас в отпуск, парную санаторную путёвку Вы получите в медслужбе дивизии. Желаю успеха.
От такого поворота дела у меня чуть крыша не поехала. Это был конец декабря. Пока принимал дела, знакомился с экипажем корабельный врач привёз путёвку в санаторий «Светлогорский» под Калининградом, срок – конец января плюс 21 день. Командир корабля предоставил мне 30 суток отпуска вместо 60 со словами «остальное догуляете потом» Это «потом» длится до сих пор.
Командир подводной лодки капитан 1 ранга МАЗУЛЬНИКОВ Евгений Матвеевич был хорошим моряком и человеком. Как недостаток следует отметить его чрезмерную вспыльчивость. Несмотря на все перепетии службы службу с этим человеком я всегда вспоминаю с удовольствием. Я был в звании капита-лейтенанта, а командир БЧ-2 ГОЛОВЕШКИН Л.Н и командир БЧ- 5 БЕЛОВОЛОВ В.А. -  капитаны 2 ранга. Часть офицеров была постарше меня по возрасту, в остальные - ровесники или помоложе. Как ни странно, но я быстро нашёл общий язык с «мастодонтами».  На флоте всегда считалось, что старпом и командир БЧ-5 должны роаботать в унисон, прежде всего это сказывалось на отработке личного состав по борьбе за живучесть. С такими офицерами было приятно работать и служить. Как-то я стал невольным свидетелем разговора капитана 2 ранга ГОЛВЕШКИНА Л.Н. со своими подчинёнными: «если будете собачиться со старпомом – пеняйте на себя». Впоследствии Лев Николаевич был переведён в Ленинград, а Вячеслав Александрович стал заместителем командира дивизии по электромеханической службе.
По окончании ремонта перешли к месту базирования и начали отработку задач боевой подготовки. На отработку второй задачи с нами пошли офицеры штаба во главе с командиром дивизии. Командир встретил комдива и дал команду сниматься со швартовых. Дальше произошло то, чего никогда не было. Командир дивизии приказал командиру идти отдыхать. Нужно было видеть  лицо командира.. Он попытался что-то сказать, но комдив приказал записать в вахтенный журнал что в командованием кораблём вступил командир дивизии. Комндир корабля пытался остаться на мостике, но строгий взгляд комдива заставил его спуститься в низ. Обрщаясь ко мне комдив скомандовал: «старапом, начинайте движение согласно плану». Отошли от пирса, вышли из базы, заняли район дифферентовки, проверили лодку на герметичность, погрузились, удифферентовали подводную лодку, всплыли и начали движение в назначенный район. За час до занятия района комдив вызвал шифровальщика и спосил меня какое донесение нужно написать, я ответил. Пишите. Написал. Он проверил, расписался и дал команду подготовить радио к передаче. Предали радио, получили квитанцию. Дальше он дал команду командиру прибыть на мостик. Я не знаю отдыхал командир или нет, но вид у него был какой-то необычный. Комдив доложил ему обстановку и приказал вступить в командование кораблём. А дальше две недели командир дивизии тыкал меня носом по недоработкам – начиная от составления суточного плана при отработке курсовых задач, кончая приборками на корабле. Приняв от нас курсову задачу комдив телеграммоц доложил  Командующему флотом результат работы. С полученим разрешения на возвращение в базу командир дивизии приказал командиру идти отдыхать, чему командир корабля уже не возражал, а мы скомдивом начали движение по маршруту возвращения. Когда заканчивалась швартовка к пирсу на мостик поднялся командир, было видно, что он действительно отдохнул. Комдив поблагодарил за совместное плавание, пожелал экипажу удачи и убыл в штаб.
Если корабль не находился в море, то для меня самым тяжёлым днём недели был понедельник. В этот день на плацу стороилась вся дивизия, комдив обходил строй, сдоровался с подводниками, а потом… А потм подходил к нашему экипажу, выводил меня перед строем и говорил такую «речь»:
- «товарищи офицеры, мичманы, старшины и матросы. Ваш старший помощник до сих пор не сдал зачёты на самостоятельное управление кораблём. Товарищ Бондаренко, у вас ко мне вопросы есть? Нет. Думайте».

Я уже писал, что в 1974 году на должностях помощников и старших помощников командира подводной лодки были молодые офицеры. И естественно никто не имел допуска. Но почему такой экзекуции по понедельникам он подвергал меня одного. Через некоторое время я узнал почему, но об этом ниже. Сдав курсовые задачи подводная лодка заступила в боевое дежурство. Опять боевое дежурство. На этот раз на 4 месяца.

 

Сдав зачёты флагманским специалистам дивизии, начали сдачу проклятых зачётов на флоте. Что это значило?  Через управление боевой подготовки флота ужно было договориться с тем или иным специалистом о времени и  ехать во Владивосток в штаб флота. Когда осталось сдать зачёты помощнику Командующего флотом по знанию уставов я и ещё два старпома, следуя пословице «гуртом и батьку легче бить», поехали в штаб флота. Помощником Командующего флотом в это время был быший командир 26 дивизии контор-адмирал КОРБАН В.Я. Зашли в кабинет. Нам было задано по три вопроса. Через 10минут начали по очереди отвечать. Вроди бы отвечали правильно, но итог был такой: «вы ничего не знаете, мне стыдно за 26 дивизию, идите, учите». Побить батьку гуртом не получилось. Через пару дней мой корабль ушёв море, вернулись через две недели. За это время мои сотоварищи сдали зачёт заместителю помощника командующего флотом. Я поехал один. С утра сел у его кабинета. Приехал контр-адмирал КОРБАН В.Я., пригласил в кабинет. Посмотрел на меня и спросил, где  архаровцы, которые были со мной в прошлый раз. Я ответил, что они сдади зачёт его заместителю. «Обошли старика» – был ответ. После этого он подозвал меня к своему столу и сказал «становись слева за моей спмной». Я стал. Он взял со стола корабельнй устав и полистно - от корки до корки – прокомментировал практически каждую статью в  уставе. В заключении сказал: « меня, наверное, считают придирой, стариком и тому подобное. Запомни, старпом, прописную истину – кажый устав, каждая статья в нём, каждая буква – написаы чьей-то кровью. И ваша обязанность – неукоснительно соблюдать самому и требовать от подчинённых неукоснительного исполнения требований уставов. Свободен». Вскоре состоялся приказ Командующего флотом о допуске группы офицеров к самомтоятельному управлению кораблём того или иного проекта. Ещё немного о контр-адмирале КОРБАН В.Я. Это была выдающаяся в своём роде фигура. Его внешний вид чего стоил. Небольшого роста и как будто вырублен из дерева неумелым плотником-грубоватая внешность, приморский чилим. В общении с людьми был грубоват, в выражениях не стеснялся. Как-то его водитель рассказывал, что они поехали навестить его отца. Приехали. Из дома вышел мужик, копия комдива. Мы вышли из машины. Первые слова отца –«Вовка, водку привёз?». Ответ: «привёз, батя». Отец: «заходи». Таким шёлковым комдива я никогда не видел. Несмотря на всё это его все уважали, он не боялся брать на себя ответственность, моряк был отменный. Последняя его должность на флоте – заместитель командующего флотом, начальник управления боевой подготовки ТОФ.  На должности командира 26 дивизии его сменил капитан 1 ранга ВЕРЕНИКИН И.И. К сожалению контр-адмирал КОРБАН В.Я. погиб в авиакатастрофе в 1981 году под Ленинградом. Тогда погибла большая группа офицеров флота, вместе с ними погиб и Командующий флотом адмирал Э.Н.СПИРИДОНОВ. Я думаю, что об этом человеке кто-нибудь ещё напишет. К сожалению, наше государство не умеет оберегать подобных людей, людей отдающих всего себя служению Родине.
            Итак, допуск к самостоятельному упралению кораблём был получен. На очередном построении дивизии командир дивизии снова выве меня перед строем, поздравил с допуском. Нужно отметить, что за год практически все помощники командиров, а старшие помощники все, получили допуск. На дивизии был заведён порядок: если нужно перешвартовать корабль, а командир по какой-то причине отсутствует, перешвартовывает корабль старший помощник командира. Без буксиров и без «дядьки» на борту. Нынешним подводникам такое и во сне приснится не может. Сейчас даже к допущенному командиру подсаживат «дядьку». Это порождает у командиров неуверенность в своих знаниях и практических навыках, появляется боязнь брать на себя ответственность. Когда нибудь это аукнется. Всё это происходит потому, что начальники не думают о том, как и чему научить командира, а боязнь потерять своё кресло. На выполнение ракетно стрельбы с нами пошё командир дивизии и тогда я его спросил почкему он выводил перед строем только меня, в таком же положении было ещё несколько старпомов. На мой вопрос он мне ответил вопросм «вас кто-нибудь в экипаже подкалывал за это». Я товетил, что меня, как сидорову козу, драл за зачёты командир корабля, но попробовал бы кто-нибудь из личного состава, мало бы тому не показалось. Его реплика «вот вы и ответили на свой вопрос сами». Я всё понял. Хочу привести ещё пару примеров, характеризующую комдива. В 1984 году Андрей Павлович получил звание «контр-адмирал». Рассказывал командир подводной локи капитан 1 ранга ИЛЬИН Н.А.
«На одном из совещаний, на котором я отсутствовал, комдив пригласил присутствоваших командиров подводных лодок вместе с жёнами отметить это событие в поселковом кафе. В субботу вечером в кафе все собрались, но я не пошёл так как на совещании не был. В понедельник после построения после доклада комдиву КАТЫШЕВ спросил меня почему я отсутствовал на вечере. Не задумываясь я брякнул – товарищ комдив, незваный гость хуже татарина, совершенно забыв, что комдив по национальности татарин. У всех командиров вытянулись лица, а до меня стало доходить что я сказал. Ни один мускул не дрогнул на лице командира дивизии. Он принёс мне извенение, что не обратил внимание на то, что на совещании вместо меня присутствовал мой старший помощник. Инцендент исчерпан. Вечером сидим с женой за ужином. Звонок в дверь. Открываю и у меня отвисла челюсть. Стоит контр-адмирал КАТЫШЕВ А.П в парадной адмиральской форме, рядом его жена с пакетом, в котором была бутылка шампанского и коробка конфет. Комдив мзвинился перед моей женой за допущенный ляп. В тот вечер мы очень хорошо поужинали».
1234            Второй случай произошёл со мной. В 1976 году я был включён в спмски офицеров для обучения на 6 ВОК ВМФ. Во второй половине июля меня отпустили в отпуск – первый летний отпуск за всю службу- и я решил в августе поехать в Ленинград искать квартиру, к этому моменту у меня было уже двое детей. Кроме меня никто о моей семье не мог позаботиться. Так было тогда, так и сейчас. Недели через три я нашёл квартиру и вовращался к семье в Сибирь, к родителям, они жили в городе Ангарске Иркутской области. Прилетел в Москву, дальше в аэропорт Домодедово. Третья декада августа, жара, в аэропорту не то что сесть, стать негде было. Стал в очередь в справочное бюро по поводу своего рейса. Ко мне подходит женщина и спрашивает меня «вы Андрея Павловича не встречали, должен был уже прилететь» Я смотрел на неё и ничего не понимал, кто это такая, какой Андрей Павлович, откуда он летит? Лицо, правда было знакомое. Я ответил просто – нет не видел. Кое как нашёл местечко, присел, закимарил и сквозь дремоту слышу объявление – пассажир,  БОНДАРЕНКО, вас ждут у справочного бюро». Кто ждёт, зачем? Нехотя встал и пошёл. Подошёл к справочному бюро,  вижу стоит контор-адмирал КАТЫШЕВ А.П. с женой и смотрит по стороном, кого-то ищет. И тут до меня дошло, что у справочного бюро со мной разговаривала жена комдива. Поздоровались. Он должил, что сдал дивизию новому комдиву капитану 1 ранга ХВАТОВУ Г.А. Потом стал меня распрашивать где я cнял квартиру, за какую плату и т.п. Поговорили минут 10. Пожелав мне успехов он убыл в Москву. Я тогда задумался. Зачем ему нужна была эта встреча – кто он и кто я. Я даже не командир, а всего лишь старпом. Ясно было, что это не рисовка с его стороны. Понимать это я стал потом, доходило постепенно. Под стать командиру дивизии был начальник штаба дивизии капитан 1 ранга БЕРЗИН А.С. бывший командир подводной лодки «К-184», в последствии командир 10 дивизии, контр-адмирал. Интеллектуал, спокойный, выдержаный, в то же время требовательный офицер. С его назначением и штаб дивизии заработал как-то по другому.  Вспоминаю один эпизод. Как-то после обеда в казарме  раздаётся команда «Смирно!». Я выхожу из каюты. В казарму прибыл начальник штаба дивизии. Я должил, что личный состав занимается подготовкой  к заступлению на вахту, осталные в соответсвии с суточным планом. Начали обход казармы.  В каарме прводился небольшой ремонт силами личного состава. Одно из помещений мы решили переоборудовать под учебный класс. Подошли к этому помещению, чисто, но в один из углов сметена небольшая кучка мусора. Я приказал дежурному по части немедленно убрать. Всё нормально. На второй  день, в этоже время, всё повторилось. Начльник штаба в казарме. Доклад, обход. Подходим к ремонтируемому помещению – в углу  вчерашний мусор. Меня заколотило. Дежурному по части приказал немедленно навести порядок На третий день опять команда «Смирно!». Опять начальник штаба, опять обхлод и … опять тот же мусор на том же месте. Нужно было понять моё состояние. Начальник штаба: «старпом, эти безобразия от того, что  вы чрезмерно доверяете личному составу и редко контролируете выполнение сворих распоряжений, а это пагубно сказывается на всей службе». Это был урок. Не лень ему было три дня подряд подниматься на четвёртый этаж. После этого на одном из совещаний сказал, что меня он больше проверять не будет. Урок очень хороший. Второй эпизод мне тоже запомнился. Корабль в море, на борту начальник штаба дивизии. В этом году капитан 1 ранга МАЗУЛЬНИКОВ Е.М. был назначен заместителем командира дивизии, а вместо него командиром корабля назначили капитана 3 ранга ВОРОНИНА В.  Лежим в дрейфе, ждём торпедолов, вечерело, море – штиль. На мостике я и вахтенный офицер, Поднимается начальник штаба.
            - смотрите внимательно, на горизонтом, должен появиться торпедолов. Старпом, крутни локацией, посмотрим где он.
            - метрист, открыть вахту на РЛК, осмотреть горизонт на шкале…. миль
            - мостик, метрист. РЛК не в строю, устраняю неисправность
В это время на горизонте появился топедолов. Начальник штаба:
            - вызывайте торпедолов прожектором.
            - сигпльщик, вызывайте торпедолов светом.
Сигнальщик начал щёлкать створками прожектора, а он не работает – толи лампочка сгорела, толи нет питания. Начальник штаба:
            - вызывайте торпедолв на связь по УКВ
            - радисты, вызывайте по УКВ на связь торпедолов.
Полминуты тишина и доклад, - не могу, меняю антенный штекер  на радиостанции. Начальник штаба:
            - старпом, давайте ход одной турбиной, пойдём на встречу торпедолову.
            - внизу, правой турбине вперёд малый ход
            -мостик, ход дать не можем, устраняем неисправность ………
Покидая мостик, начальник штаба: «старпом, у вас не корабль, а ржавая консервная банка». Всё это произошло в течении 2-3 минут. В итоге через 5 минут всё было в строю и мы продолжили отработку курсовой задачи. Каждый день мы отрабатывали учение по борьбе за живучесть. Это очень сложный элемент задачи. В альбоме учений разрабатывался сценарий учения и по элементам начинали отработку ещё в базе. В море уже отрабатывали учение в комплексе. Начальник штаба каждый день приходил в центральный пост и смотрел наш спектакль. К концу отработки  курсовой задачи  начальник штаба сказал командиру, что на завтра он назначает проведение зачётного учения по БЗЖ. Лодка находилась в подводном положении. Прошло минут пять. Начальник штаба подошёл к рулевому упраляющим горизонтальными рулями, наклонился к нему и начал что-то говорить ему. Вдруг подводная лодка начала резко менять дифферент на нос, в центральном посту погасло основное освещение, включилось аварийное. Мы с командиром в первый момент ничего не поняли, потом командир сообразил в чём дело. Дали сигнал о заклинке больщих горизонтальных рулях на погружение, отработали турбиной реверс, дали ВВД в носовую группу ВВД.  Дифферент стал отходить. Потеряли 20 метров глубины. Дальше последовала следующая вводная: «БКГР с центрального поста не управляются, перейти на управление с местного поста, с 10 отсека.» По боевому расписанию в десятом отсеке должен находиться рулевой-горизонтальщик. Он доложид, что перешёл на управление БКГР с местного поста. Дали команду  всплывать на  заданную глубину. Всплыли. Командир запросил добро начальника штаба на подготовку к сеансу связи. Тот дал добро, но менять обстановку на корабле запретил. Провели необходимые мероприятия по подготовке к сеансу связи и в назначенное время начали всплывать под перископ. Всплыли, приняли сеанс связи и начали погружение. Когда выдвижные устройства начали опускаться, в центральном посту вдруг раздались мощные удары, а из трюма донёсся душераздирающий крик. Мы думали, что кто попал под выдвижные. Паники небыло, послали в трюм человека и услышали хохот из трюма. В это время начальник штаба дал отбой своему учению. На корабле всё привели в исходное положение и продолжили плавание.  Как потом нам стало известно Альфред Семёнович обошёл несколько боевых постови сказал что и как кому делать по его командам. Таким образом  он провёл часть своего учения по БЗЖ. На следующий день были ещё вводные в том числе и  управление подводной лодкой в подводном положении на заднем ходу.  Вот так нас учили наши начальники. Это была школа экстра класса. Своей жизненной позицией, принципиальностью, неумением изворачиваться перед начальством он был неудобным офицером. Поэтому только на пятом году командования 10 дивизией ему наконец-то присвоили звание «контр-адмирал». О таких людях нужно писать книги, чтобы на их примерах учились офицеры-подводники, а вобщем-то не только подводники.

 

 

ЧАСТЬ 26

 

О КОМАНДИРАХ

 

В конце 1975 или в начале 1976 года капитан 1 ранга МАЗУЛЬНИКОВ Евгений Матвеевич был назначен заместителем командира 26 дивизии, а командиром «К-23» назначили капитана 3 ранга ВОРОНИНА Василия Александровича. Я его хорошо знал по совместной службе, мы жили в одной казарме и он был старпомом на соседнем экипаже.Грамотный офицер, пользовался заслуженным авторитетом в дивизии. С его назначением, для подтверждения линейности корабля, нам пришлось повторить отработку некоторых элементов курсовых задач. Всё складывалось хорошо. В сентябре 1976 года я убыл в г. Ленинград на учёбу на 6 ВОК ВМФ. По возвращении я узнал, что капитан 3 ранга ВОРОНИН В.А. находится на грани снятия с должности. На него было послано представление на присвоение воинского звания «капиан 2 ранга». В этот период у него произошёл разлад в семье,  его жена пожаловалась командиру дивизии капитану 1 ранга ХВАТОВУ Г.А и тот отозвал представление уже из Москвы. Узнав об этом Василий запил горькую. В итоге семья распалась и ВОРОНИН был уволен в запас. В таких вопросах нужно очень тщательно разбираться, а не рубить с плеча, тем более, как потом оказалось, виновата была жена, а флот потерял толкового офицера.
Классы, классы! Каждый офицер, выбравший командирскую стезю, мечтал попасть туда на обучение. Во первых без учёбы на классах не назначают командиром, а во вторых там получали очень хорошую подготовку по специальности. В то время професорско-преподавательский состав этого учебного заведения  представлял собой коллектив преподавателей экстра-класса. Многие были участниками боевых действий.Я проходил подготовку на командном факультете.

1
Начальником кафедры БИТО был капмитан 1 ранга АБРАМОВ Олег Константинович. Это человек удивительной судьбы, профессионал высочайшего класса. По его учебникам учились и учатся сейчас  не только командиры подводных лодок, но и начальники более высокого ранга. По выслуге лет он был уволен из вооружённых сил.
Какие он писал стихи, изумительная лирика, о море, о жизни. С большим трудом небольшим тиражом был издан сборник его стиховНесколько лет был без любимой работы, пока начальник учебного центра контр-адмирал ЯМКОВ В.Д. не пригласил его в г. Обнинск. Но, к сожалению жизнь человеческая очень коротка. Он ушёл из жизни в  2007 году.  Поздравляя его с днём рождения я написал ему стихотворение, которое отражает, практически, его жизнь Не ахти как, судить не мне, но написано от души.

 

 

 

 

 

 

ОФИЦЕР, УЧЁНЫЙ, ВОСПИТАТЕЛЬ
«...и швец, и жнец,
и на дуде игрец...»
(народная мудрость)

Пятый год в России НЭП.
Барахла, еды навалом.
В этот год увидел свет
Гражданин - Олег Абрамов.

Сорок первый год - война.
Олег - подросток, ходит в школу,
Мечтает в небе бить врага,
Но военком сказал, что молод.

Сорок четвёртый год настал.
Олег - курсант авиашколы,
Он взлёт - посадку изучал
И бой вести весьма умело.

Сбылась мечта - он истребитель,
Но тут закончилась война.
Страна сказала: «Победитель,
Иди, осваивай моря».

На СКР'е штурман классный,
Олег Абрамов - лейтенант.
Он курс проложит безопасный,
Имея карту и секстан.

Семь лет надводных кораблей,
Ещё тринадцать лет в подплаве,
НШ бригады « дизелей»,
Но тут здоровье подкачало.

Хотел уволиться в запас,
Но ЧВС забил тревогу:
«Страна всю жизнь учила Вас,
Вы ей обязаны до гроба».

Офицер БП в Москве,
Работа, скажем, не по нраву
А мысль крутилась в голове:
«Где то, что я хочу по праву»

И выбор пал на Ленинград,
На легендарные всем «КЛАССЫ»
Здесь 20 с лишним лет подряд
Готовил командиров - асов.

Отставка, пенсия, заботы,
Безделье целый день, хандра,
Любимое БИТО забыто...
Всё это в Обнинск привело.

И вновь любимая работа,
БИТО опять на высоте,
Ещё 17 лет на флоте,
Прекрасна жизнь, когда в седле.

Всегда болел душой за дело,
Мог предъявить судебный иск,
Готовил командиров - смело,
Расчётливо идти на риск.

Ты учил их терпеливо
В цель торпедами стрелять,
Чтобы помнил враг кичливый:
РУСЬ СВЯТУЮ - не подмять!

ИСТРЕБИЕЕЛЬ, и НАДВОДНИК,
И ПОДВОДНИК и ПИИТ,
И УЧЁНЫЙ и НАСТАВНИК,
В общем целом - ВУНДЕРКИНД!
9.01.2006 г.


Куратором, «классной дамой», нашей101 группы   был капитан 1 рага ОНИЩЕНКО В.Н.          Это был импозантный мужчина, большого роста, с хорошим чувством юмора. В поточных аудиториях было две классные доски. Он становился посредине между них, брал в левую руку мел и писал. Дойдя до конца первой доски, перебрасывал мел в правую руку и продолжал писать на другой доске, при этом почерк не менялся. Он был автором нескольких учебных пособий хорошо известных на флотах и в учебных заведениях. Его лекции слушали с открытыми ртами. Рассказчик был великолепный. Попробую привести один из его рассказов о флотской жизни.   В апреле месяце в то время перед очередной датой рождения В.И.ЛЕНИНА, проводились коммунистические субботники. В один из таких субботников принимали участие и мы. Занимались уборкой территории классову. День был промозглый, приморский. Перед завершением работ отправили одного слушателя приготовито в общежитии чай. По завершении работ пошли чаёвничать, пригласили и нашего куратора. Как всегда начался трёп. Наш куратор тоже внёс свою лепту. Вот его рааска:
«В 1946 году, после окончания училища, я был назначен командиром рулевой группы на именную подводную лодку «…… комсомолец». Прибыл к командиру, представился. Тот налил полстакана «шила», т.е. спирта, протянул мне. Я выпил. Командир достал из стакана голый мосёл – «занюхай». Занюхал. Тоже самое сделал командир. Служба началась. Через какое-то время на корабль прибыли шефы из города, имя которого носил корабль. Вручили подарки, погостили, уехали.  После их отъезда командира было не узнать – стал злой, как чёрт. Я решил выяснить в чём дело и при удобном случае спросил его об этом. Услышал, полный горечи и злости рассказ. Командир, также, как и мне, старшему от гостей налил шила и дал ему мосёл занюхать «Лейтенант, ты не представляшь -   он его с г р ы з, сгрыз мой талисман. Этот мосёл был у меня в борще, которым я обедал 22 июня 41 года. Он прошёл со мной всю войну. Как мне жить дальше, лейтенант?» со слезами на глазах спросил меня командир».
Торпедное оружие читал капитан 2 ранга ЗАЙОНЦ В.Н. Преподавателей такого типа я знаю только двух – начальник кафедры математики в ТОВВВМУ им. С.О. Макарова ЛОЖКИН и ЗАЙОНЦ. Заходит в аудиторию и вопрос в зал – «на чём мы вчера остановились?». Нужно было сказать последнее слово во вчерашней лекции.»Пишем дальше» и лекция продолжалась. Сдавать экзамены было тяжело. Слушатель по первичному образованию «минно-торпедное вооружение», получить оценку «отлично» было очень сложно. Такая же ситуация с экзаменами была и на других кафедрах. Командир должен знать очень много, но преде всего свою основну специальность, я уже не говорю о оружии и тактике
Ведущим преподавтелем по кафедре управления подводной лодкой был капитан 1 ранга СВЕРБИЛОВ Ж.М. В каждой лекции у него всегда был поучительный пример по изучанемому вопросу из жизни. О его командирских и человеческих качеств приведу такой пример. Когда произошла аврия с реактором на пла «К-19», выполняя приказ Главкома ВМФ он первым подошёл к аварийной лодке. На его вопрос кмандиру аварийной лодки «Чего ждём? Получил ответ: «атомного взрыва». «Подождём вместе». На долю его экипажа в этой ситуации свалилось ряд проблем, связанных с пересадкой переоблучённого личного состава на свой борт. Никто не роптал. Так были воспитаны советские подводники, соблюдая непреложный закон воинской службы  – сам погибай, а товарища выручай.  Сейчас пытаются внедрять новые традиции, забывая то, что вырабатывалось годами потом и кровью людей. Грустно и больно.

ОНИЩНЕКО В.Н.

 

 

ОНИЩНЕКО В.Н.

ЗАЙОНЦ  В.Н.

 

 

ЗАЙОНЦ  В.Н.

 

СВЕРБИЛОВ Ж.М.

 

 

СВЕРБИЛОВ Ж.М.




Учёба на классах давалась легко,  подготовка под руководством контр-адмирала КАТЫШЕВА А.П. давала свои результаты. В начале 1977 года я был назначен старшим офицером группы. В конце учёбы перед экзаменами проводилось ряд состязаний на первенство классов. Наша группа заняла первое место по ракетной атаке и втрое - по управлению подводной лодкой

корабельный боевой расчёт


 

На этой фотографии, корабельный боевой расчёт, занявший первое место по ракетной атаке: слева направо верхний ряд: капитан-лейтенант ИВАНОВ В.А.- старпом с дизельной подводной лодки, дальнейшая судьба неизвестна; капитан-лейтенант КИРИЛЛОВ Юрий Васильевич - старпом с атомохода, в дальнейшем контр-адмирал, заместитель командующего флотилией; капитан 3 ранга ЗАТЫЛКИН Анатолий Иванович старпом с атомохода,  капитан 1 ранга командир атомной подводной лодки; капитан-лейтенант ВАСЮТА Олег Николаевич – старпом, дальше неизвестно; капитан 3 ранга КЛЮЕВ Михаил Николаевич – старпом с атомохода, капитан 1 ранга командир атомохода, преподаватель на 6 ВОК ВМФ; нижний ряд: капитан 3 ранга ЖУЧКОВ Владимир Петрович – старпом с дизелей, капитан 1 ранга, командир бригады дизельных подводных лодок в Балаклаве, моя персона; капитан 3 ранга СОРОКИН Геннадий Александрович – старпом с атомохода, капитан 1 ранга, заместитель командира дивизии атомных подводных лодок.

главный командный пункт по управлению подводной лодкой




На этой фотографии - главный командный пункт по управлению подводной лодкой, занявший второе место. Здесь те же лица, за исключением – в верхнем ряду крайний слева капитан-лейтенант КУЧЕРЕНКО Владимир – старпом с дизелей, капитан 1 ранга, старший офицер управления боевой подготовки штаба  Северного флота, третий слева капитан 3 ранга
С окончанием учёбы я был направлен в распоряжение отдела кадров с заключением аттестационной комиссии: «достоин назначения на должность командира атомной подводной лодки».

 


капитан 1 ранга ХВАТОВ Геннадий АлександровичВ конце августа 1977 года я прибыл в управление кадров ТОФ, где получил предписание об убытие в распоряжение командира 26 дивизии. Прибыл, доложил командиру дивизии капитану 1 ранга ХВАТОВУ Геннадию Александровичу о прибытии в его распоряжение. В последующем он стал адмиралом, Командующим ТОФ. Его я знал с весны 1969 года. В то время он командовал подводной лодкой «К-7», а я проходил преддипломную стажировку на его лодке. По плану боевой подготовки мы пошли в бухту Конюшково на погрузку ракетного оружия. Там были сложные условия швартовки. Стационарный пирс, по какой причине не знаю,  был построен недалеко от отмели. Кстати, так же был построен пирс и в Североморске, базе СФ. Командирам нужно было выворачиваться наизнанку во время швартовки. Я находился в первом отсеке, когда раздался мощный толчок, корабль  загудел – это подводная лодка правой скулой врезалась в бетонный пирс. Командир послал на пирс командира БЧ- капитана 3 ранга МОШНИКОВА В.И. посмотреть носовую оконечность. На вопрос командира «ну что там?», получил ответ: «товарищ командир, дырка, в которую влезет ваш будущий «Москвич»». Дело в том, что накануне, командир должен был выкупить автомобиль «москвич», доставшийся ему по распределению политотдела. В завод, благо рядом, были посланы гонцы с канистрой флотского эквивалента деньгам, и по возвращению в базу лодку ждали сварщики с оборудованием. К утру всё было приведено в порядок. Приведу ещё один пример командирской деятельности тов. ХВАТОВА Г.А. Из воспоминаний контор-адмирала БЕРЗИНА А.С.:
«На учении «Океан», в апреле-мае 1970 г. подводная лодка К-7 (675 пр.) находилась в автономном плавании на переходе в Восточно-Китайском море на подходах к острову Окинава.
Командиром подводной лодки был капитан 2 ранга Хватов  Г. А., а старшим на походе — заместитель командира 26 дипл капитан 1 ранга Голубев  Д. Н., который с первых дней похода запретил командиру использовать эхолот, гидролокатор и радиолокационную станцию.
Командир подводной лодки принял решение идти на подходах к проливу у острова Окинава малошумной скоростью, место же уточнять по небесным светилам и иностранным радионавигационным системам. Как потом выяснилось, у командира БЧ-1 были довольно посредственные теоретические знания по радионавигационным системам и мало практического опыта по их использованию.
Небо затянула сплошная облачность, исключив возможность использовать светила для уточнения места. Кроме того, командир БЧ-1, из-за своей невнимательности, стал неправильно учитывать течение Куро-Сиво, достигающее в этих местах скорости двух и более узлов. Всё это привело к значительной ошибке в определении места. Подводная лодка шла в подводном положении на остров Окинава. В отсеках услышали скрежет корпуса о грунт. По команде командира капитана 2 ранга Хватова  Г. А. подводная лодка всплыла на глубину 40 метров, через десять минут скрежет повторился. После этого подводная лодка всплыла на перископную глубину, командир в перископ увидел прямо по курсу берег острова Окинава, после чего он вывел подводную лодку на чистую воду, определил место. Ошибка места составила сорок миль (74 километра). Коментарии, как говорится, излишни. Отметим только, что всё это произошло при наличии старшего на борту».
            В беседе со мной комдив сказал, что в настоящее время вакантных должностей командира подводной лодки нет. Но меня больше интересовал вопрос не о назначении, а о квартире. Перед убытием на классы, по требованию начальника политотдела дивизии капитана 1 ранга СЛАВСКОГО, я сдал квартиру. В неё вселился замполит с подводной лодки, прибывший после окончания военно-политической академии, капитан 3 ранга БАНДЮК. По возвращении я остановился у своего друга, капитана 2 ранга ПРОСКУРЯКОВА Николая Петровича – начальника отдела кадров дивизии. Моя семья – жена  -  Нина Адамовна, дочь - Таня, сын - Серёжа. По поводу квартиры мне было сказано, что с этим вопросом нужно обращаться к начальнику политотдела дивизии. Начпо в то время был капитан 1 ранга АНДРЮЩЕНКО Василий Григорьевич, с которым мы вместе служили на подводной лодке «К-23». Он был замполитом, но вскорости был назначен заместителем начпо дивизии, а к моему возвращению с классов он сменил СЛАВСКОГО на должности начальника политотдела. Заместителем у него был капитан 2 ранга ГОРНОСТАЕВ Юрий Николаевич. Захожу к начпо - распростёртые объятия, поздравления и т.п. Я задал вопрос по поводу квартиры и получил ответ, что ничего нет, нужно пождать. «Ищите пустую квартиру в посёлке, найдёте – она ваша». Эта  порочная практика практиковалась во всех политотделах где мне пришлось служить. К чему это привело в моём экипаже «К-305», я расскажу ниже. Кстати, такая постановка вопроса касалась всех офицеров, кроме политработников. Зазвонил телефон, после разговора Василий Григорьевич сказал, чтобы я зашёл к комдиву. Захожу. Мне была предложена должность старшего помощника командира на «К-23», т.е. на  должность, которую я занимал до убытия на классы. Конечно, я дал согласие. Выходя из кабинета комдива я неплотно закрыл дверь. В коридоре встретил кого-то из флагманских специалистов, разговорились. Через незакрытую дверь кабинета комдива я услышал, что кому-то звонил. Услышал фразу «он согласился». Я не придал этому значения. Проходя мимо политотдела, из окна услышал голос начпо: «Виктор Константинович, зайдите». Захожу.
            - Виктор Константинович, я  совсем забыл. Через две недели на классы убывает капитан 3 ранга РЯЗАНЦЕВ В.Д., если вы согласитесь занять его квартиру, я не буду возражать.
            - ?  немая сцена. «Не было ни гроша, да вдруг - алтын». Двухкомнатная квартира с горячей водой, только идиот мог отказаться от таких благ.
            В посёлке это была новая серия домов с горячей водой, в старых домах титан и дрова, которые нужно было искать в посёлке. Выручали ящики из магазинов, если повезёт их перехватить.
            Нет, ну как было всё разыграно. Не каждый это сможет.  Им нужно было получить моё согласие на должность старпома. Прошу обратить внимание –  мне неоднократно напоминали не забыть сдать квартиру ещё до моего убытия, так как её планировали предоставить новому замполиту, ещё до его прибытия. Но это – замполит, а я – старпом. Вот такие чудеса в решете. 
            Подводная лодка «К-23» в это время находилась в заводе в Чажме. Прибыл туда. Захожу к командиру, капитану 3 ранга ВОРОНИНУ В.А.  Я был поражён увиденным. Вместо пышущего здоровьем человека я увидел опустившегося мужика, к тому же пьяного. И это всё на виду личного состава корабля. Начал наводить порядок. В марте 1978 года пришёл приказ Главкома о моём назначении командиром «К-23». Закончили ремонт, перешли в пункт базирования, начали отработку курсовых задач.
            3 апреля мой первый выход в море в должности командира подводной лодки «К-23». Почему запомнилась эта дата? В этот день мне исполнилось 33 года. Во как! К сожалению, выход был для меня неудачный. Я заболел ангиной. До 1964 года я часто болел ангиной, а с поступлением в училище об этом заболевании я забыл, на долгие 14 лет. Доктор порекомендовал старшему на борту начальнику штаба дивизии  капитану 1 ранга САМОЙЛОВУ Ю. вернуться в базу, так как положение очень серьёзное. Положили в санчасть, вылечили. В июне состоялось учение флота, в котором подводная лодка принимала участие. К этому моменту мы вошли в линию и состав сил постоянной готовности. На инструктаже заместитель командующего ТОФ вице-адмирал СПИРИДОНОВ Э.Н. обратил внимание командиров кораблей на неукоснительное соблюдение его указания по  выполнению подводными лодками манёвра послезалпового маневрирования.  Вышли в море, отработали несколько эпизодов. На завершающем этапе я должен был нанести, условно, ракетный удар по выявленной группировке надводных кораблей «противника». Для этого на подводную лодку была загружена учебная ракета «П-6м». 2 часа ночи, подвсплыл, на сеанс связи, получил радио с наведением и приказанием Командующего флотом о нанесении условного ракетного удара по группировке «противника» в назначенное время. Посмотрел на часы. До времени «Ч» оставался час. Во время сеанса связи в перископ было обнаружена группа японских рыбопромысловых судов. Решил их обойти и увеличить до них расстояние. В расчётное время начали предстартовую подготовку,  продули балласт аварийно, подняли блок контейнеров, запустили маршевый двигатель ракеты и симитировали её пуск. Донёс на КП флота. Спросил командира БЧ-5, «какой запас ВВД?». Получил ответ – 30%. Погружаться с таким запасом воздуха  нельзя. Дал приказание старшему помощнику командира капитан-лейтенанту ФЕДЧИК Лукьяну Васильевичу  записать в ЖУС: «манёвр послезалпового маневрирования выполнил условно из-за низкого  запаса ВВД». По плану учения я должен был обеспечить стрельбы крейсеру «Адмирал Сенявин», но вдруг получил приказание Командующего флотом о возвращении в базу. Ничего не понимая, что случилось,  пошли домой. На подходе к заливу Стрелок, получил приказание оперативного дежурного лечь в дрейф и пропустить надводные корабли, которые шли за мной. Обычно приоритет имели подводные лодки. Когда пришвартовались, стало понятно, что случилось – на крейсере во время стрельбы орудиями главного произошёл так называемый «затяжной выстрел» орудия, который привёл к гибели 37 человек – всех находившихся в башне главного калибра. Обратите внимание на дату – 13 июня. Ровно пять лет назад произошла трагедия на «К-56».
            Через какое-то время состоялся разбор учения и боевой службы, выполненной моим однокашником по училищу, капитаном 3 ранга КОЛЕСНИКОВЫМ Валерием Васильевичем. Разбором руководил вице-адмирал СПИРИДОНОВ Э.Н.. Возвращаясь с боевой  службы из Индийского океана, на подходе к проливу Баши, он обнаружил поджидающий его американский КПУГ и противолодочные самолёты «Орион». Американцы обнаружили его лодку ещё в океане – она стояла у борта плавбазы. Поэтому они знали, что лодка обязательно пройдёт через пролив Баши – другого пути не было. Поняв это Валерий Васильевич, на «пузе прополз» через мелководный Тайваньский пролив, благополучно форсировал Корейский пролив и вернулся в базу. А у пролива Баши бесновались американцы – куда подевалась подводная лодка? На разборе вице-адмирал СПИРИДОНОВ Э.Н. сказал следующее: «вас, товарищ КОЛЕСНИКОВ  за это безобразие нужно снимать с должности, сейчас не военное время. Но за то, что из-за вашего «подвига», американцы сожгли полугодовой запас авиационного и корабельного топлива, разыскивая вас, мы вас прощаем». Каков подход?  Дошла очередь и до меня.
«Командир подводной лодки «К-23», несмотря на мой категоричный приказ выполнить послезалповое маневрирование – он его выполнил условно. Товарищ ХВАТОВ, может  ему и зарплату  платить условно?». Мои возражения по поводу низкого запаса ВВД не имели успеха. Коротко и ясно – приказ – есть приказ, его нужно выполнять, а не думать – справедлив он или нет? Сейчас всё по -  другому,  демократия! Посмотрим, к чему это приведёт.
Следующий мой выход в море был для обеспечения заводских испытаний подводной лодки «К-42». Несмотря на то, что на корабле был не в строю активный тракт гидроакустического комплекса и дырявые цистерны, комдив приказал готовить корабль к выходу в море. Единственное, что он мне порекомендовал – не погружаться на глубину более 50 метров. Прибыл в район. На борту «К-42» старшим был командир 72 бригады капитан 1 ранга ДЖАВАХИШВИЛИ. Получил задание, в котором было сказано, что я должен погрузиться на глубину 100 метров и выполнить там специальное маневрирование. На мое возражение о глубине погружение получил ответ: «зачем тогда я пришёл на обеспечение?». Возникла дилемма – что делать? Если не выполню условия обеспечения – телеграмма на флот и неприятности для дивизии. Грузился, отработал половину задания, когда в один из отсеков через забортный  кабельный сальник начала  поступать вода. Медлить было нельзя, так как вода могла попасть на электрощиты,  а дальше пожар. Резко изменил курс, увеличил скорость для увеличения дистанции с обеспечиваемой подводной лодкой, она работала на глубине 50 метров, и всплыл в надводное положение. Вскоре всплыла и «К-42». Комбриг поблагодарил за обеспечение – они успели выполнить программу. Пошли домой. В это же время с моря возвращалась подводная лодка «К-7» под командованием капитана 1анга ГОРОХОВА Г.  Он заходил в залив Стрелок  впереди меня.  Поднялся сильный ветер. ГОРОХОВУ дали добро на швартовку к первому пирсу, а меня поставили на якорь. Простояли до утра. Утром получили добро оперативному на швартовку к первому пирсу с юга. Здесь произошло то, чего я не могу понять до сих пор. Находясь на створах залива Стрелок старший помощник попросил меня разрешить манёвр швартовки выполнить ему. Мы решили, что, так как ГОРОХОВ заходит первым, то будет швартоваться с юга, а с севера, более сложной стороны пирса оставят нам. На том и порешили. Но нас поставили на якорь. Утром снялись с якоря и пошли. По кораблю объявили, что швартуется старший помощник,  на боевых постах всем быть внимательными. Прошли входные молы и начали манёвр подхода к пирсу. И тут, к своему ужасу, я вижу, что северная сторона пирса занята подводной лодкой «К-7», а южная - свободна.  Вспомнил, что оперативный дежурный указал мне южную сторону пирса, но это почему-то вылетело из головы. А маневрировать начали из расчёта швартовки с севера. Принимаю командование на себя, отрабатываю турбинами «реверс» и начинаю исправлять положение. В это время, на одном из пирсов, подводная лодка грузила спецоружие. Руководил погрузкой заместитель командира дивизии капитан 1 ранга МАЗУЛЬНИКОВ Е.М..  Из далека ему показалось, что подводная лодка «села» на мол. На катере он подлетает к лодке, поднимается на мостик и начинает топтать ногами пилотку с криком и гамом – была у него такая привычка. Мне тоже пришлось повысить голос – «товарищ капитан 1 ранга, не мешайте швартоваться!». Пришвартовались, он ушёл, мы с Лукъяном Васильевичем переглянулись. Спрашиваю: « ты что-нибудь понял?». Ответ: «нет».  Оба имели в виду то, что, почему мы строили манёвр швартовки с северной стороны, а не с южной, как приказал оперативный.  Через какое-то время на пирс прибыл командир дивизии. Меня такое взяло зло на МАЗУЛЬНИКОВА, опять он меня заложил комдиву. Что я ему плохого сделал?. ХВАТОВ обнял меня за плечи и повёл в сторону корня пирса, читая при этом мне мораль, что командир должен каждый манёвр  тщательно продумать, рассчитать и т.п.  Конечно, я ему ничего не стал говорить, что начинал старпом, а я продолжил, это моё личное дело. Нотации продолжались. Уловив пазу, я сказал комдиву:
- и на старуху бывает проруха
- тебе до старухи ещё далеко
- я не том. В 1969 году, в бухте Конюшково, вы тоже боднули пирс
- а ты откуда знаешь?
- я в это время проходил преддипломную стажировку на вашей лодке  и  находился в первом отсеке.
Нотации тут же были прекращены и, не попрощавшись, комдив убыл с пирса. Иногда большим начальникам полезно напоминать о их прегрешениях, а то они считают себя непогрешимими.
Предпоследний выход в море на «К-23» состоялся в августе. На подводную лодку было загружено 4 ракеты «П-5Д». Эти ракеты предназначались для стрельбы по береговым целям. Со временем с подводных лодок 675 проекта эта задача была снята. Аппаратура предстартовой подготовки давно не эксплуатировалась. Личный состав БЧ-2 приложил нечеловеческие усилия для оживления техники. Когда я зашёл на приборную палубу, мне показалось, что я нахожусь во дворе, где хозяйки сушат бельё – столько было брошено воздушек. Сама предстартовая подготовка занимала 41 минуту. Стрельба очень сложная. Мне нужно было выполнить стрельбу в интересах ПВО 10 оперативной эскадры. На инструктаже начальник штаба эскадры мне сказал, чтобы я, по прибытию в район,  установил с ним связь по УКВ. Группа цифр: состоящая из пятёрок – стрельбу разрешаю, из единиц – стрельбу прекратить. С моей стороны – группа троек – готов к стрельбе, группа четвёрок – ракета в воздухе. Заняли район, начали предстартовую подготовку всех четырёх ракет, И тут началось – одна сошла с предстартовой подготовки, вторая сошла.  Начали по новой. Кое-как добились готовности всех ракет. Доложил  начальнику штаба эскадры о готовности, получил разрешение на стрельбу. По плану стрельба выполнялась с пятиминутным интервалом. Ушла первая ракета, вторая, третья. И вдруг радист кричит «товарищ командир, группа единиц». Я думал секунды три – пред глазами ракетная палуба с воздушками, измученный личный состав и, нажимая кнопку на командирском пульте «старт разрешаю» кричу радистам «передай! вас не понимаю, группа четвёрок! группа четвёрок!». Ушла последняя ракета. Отдраил верхний рубочный люк, поднялся на мостик, солнышко, клубится дымок от последней ракеты. Личный состав БЧ-2 начал осмотр контейнеров. Минут через 10 радист докладывает:
            - товарищ командир, начальник штаба эскадры благодарит весь личный состав подводной лодки за отличное обеспечение, все ракеты сбиты средствами ПВО эскадры. Уф! Гора с плеч. Получил разрешение оперативного дежурного флота следовать в базу.
Так работали корабельные специалисты – офицеры, мичманы, старшины и матросы - в то время. Сегодня, оценивая уровень подготовки корабельных специалистов, могу сказать, что этот уровень составляет не более 30% от того уровня. Конечно, есть и сейчас классные специалисты, но их единицы, а тогда  было нормой знать специальность назубок.

            Первого сентября 1978 года я перевёл подводную лодку «К-23» на судоремонтный завод «Звезда» в Большой камень для производства среднего ремонта и модернизации. Это был мой последний выход в море на этом прославленном корабле.

 

 


По плану управления кадров ТОФ и командования 26 дивизии, с постановкой подводной лодки «К-23» в ремонт я должен был быть переназначен на плавающую. подводную лодку «К-184», командир которой назначался в ставку командования восточным направлением. В октябре у меня вышел срок очередного воинского звания «капитан 2 ранга». Я поинтересовался у кадровика бригады по этому вопросу. Получил отрицательный ответ. Обратился к комбригу. Он мне объяснил, что я бригаде недавно, и он меня плохо знает, тем более меня переназначают на плавающий корабль, поэтому обращайся к ХВАТОВУ.  т.е. получил ответ как в повести В.КАТАЕВА         «Сын полка». Там, если кто помнит, встретились два воспитанника полка – один в полном солдатском обмундировании, а второй в гражданском платье. Один другому говорит: «тебя не переодели лишь только потому что ты  не показался капитану Енакиеву». Так и у меня ну, не показался я комбригу ДЖАВАХИШВИЛИ А.Д. При случае задал этот вопрос командиру 26 дивизи, на который получил полный ответ – «придёшь в дивизию, тогда посмотрим». Махнув на всё рукой, не молодой же я офицер, и ушёл в отпуск. В начале декабря меня вызывает комбриг и отдаёт приказание быть готовым через трое суток идти в море старшим на борту на подводной лодке «К-116», которой командует капитан 3 ранга ОРСАГОШ  Е.В., на заводские испытания после среднего ремонта. Вообще-то по всем документам на подобные иероприятия старшим должен идти или комбриг, или замкомбрига, или начальник штаба бригады, но у всех, видимо были веские причины не идти – декабрь не июль.  Есть молодой командир – пусть поплавает. А я и не возражал Без проблем за две недели мы с Емилем Васильевичем выполнили все мероприятия по программе испытаний и вернулисть к стенке завода. Эдесь я узнал что цепочка «ИЛЬИН – БОНДАРЕНКО» в каком-то кабинете не срослась – каждый из нас остался на своей должности. Бывает. В конце декабря в бригаде проводилась партийная конференция делегатом которой был и я. В перерыве я подошёл к комбригу и снова задал ему вопрос по поводу моего звания. В ответ он подозвал к себе кадровика и с грузинским акцентом сказал ему: «подготовте на него представление». Если сам о себе не побеспокоишься, то…
1            22 февраля1989года, подводная лодка «К-184» я опять старшим на борту,  прибыла к месту базирования в 26 дивизию. Встречал командир дивизии капитан 1 ранга ХВАТОВ Г.А. Выслушав доклад командира, он поздравил его с прибытием в родную базу. Обращаясь ко мне сказал: «зайди в отдел кадров дивизии». Зашёк к своему другу, начальнику отдела кадров 26 дивизии  капитану 3 ранга ПРОСКУРЯКОВУ Николаю Петровичу. Мы с ним начинали службу лейтенантами на «К-57», он был в должности начальника химической службы. Поздоровались, он протягивает мне телефонну трубку и говорит:
            - звони Нине, моя жена, пусть накрывает стол. Я тебя поздравляю с присвоением тебе очередного воинского звания «капитан 2 ранга».
Конечно же стол был накрыт и мы это дело отметили как положено. Из-за нежелания представить офицера к очередному воискому званию каждым из вышеназванных начальников задержка звания выросла, как минимум, на два месяца.
            В марте мне предложили должность командира новой подводной лодки, лодки второго поколения проекта 671 РТМ – пройти «по большому кругу», т.е. на Камчатке сформировать экипаж, пройти обучение в учебном центре в г. Обнинск, получить корабль в Комсомольске-на-Амуре, пройти госиспытания в Большом камне и перейти на Камчатку. Я дал согласие Одной из причин было то, что у моего сына было врождённое косоглазие и лечение в Приморье результатов не дало. Нужно было ехать в Москву. От города Обнинска от Москвы 101 километр,  обучение в УЦ   14 месяцев. Времени хватит на всё.  В апреле состоялся приказ о моём назначении. Заканчивая рассказ о своей службе на ракетной подводной лодке «К-23», я хочу поблагодарить весь личный состав этого корабля с которым свела меня судьба за ту помощь, которая была мне оказана в становлении командиром. С чувством уважения я всегда вспоминаю командира БЧ-5 капитана 1 ранга БЕЛОВОЛОВА Вячеслава Александровича, командиров БЧ-2 капитана
2 ранга ГОЛОВЕШКИНА  Льва Николоевича, сменившего его капитан-лейтенанта КАБИРОВА, капитан-лейтенанта РЕШЕТОВА Владимира Николаевича, мичмана ПРИСТАЙ Александра Ивановича и многих, многих других. К сожалению память стала подводить – не помню многих фамилий, лицо поиню, а фамилию … Прошу меня извинить. На фотографии я вместе софицерами и мичманами подводной лодки «К-23».
            Меня не отпускали к новому месту  и мурыжили до сентября 1979 года. На Камчатку прилетел ночью 10 сентября, на такси добрался до посёлка Рыбачий, остановился у своей сестры Татьяны. Она была замужем за моим однокашником по училищу и однофамильцем БОНДАРЕНКО Николаем Михайловичем. Он начинал службу на Камчатке, потом прошёл большой круг и служил на СФ. В 1976 году его корабль северным морским путём перешёл на Камчатку в состав 10 дивизии.
1 Утром прибыл в штаб 45 дивизии, нашёл кабинет комдива. В то время дивизией командовал контр-адмирал ЗАМОРЕВ Вячеслав Иванович. Выслушав мой доклад, спросил почему так поздно прибыл и получив ответ, порекомендовал мне зайти в отделение кадров дивизии, написать рапорт о приёме дел и приступить к испонению обязанностей. К моему прибытию офицерский состав уже был назначен. Начадл знакомиться с офицерами.. Часть из них была прикомандирована на другие корабли, где изучали специальность. Командиры подразделений были в звании «капитан-лейтенант», старпом капитан 2 ранга СКЛЯРЕНКО Юрий Григорьевич, замполит капитан-лейтенант ГЛУШКОВ Валерий Михайлович, помощник капитан-лейтенант ТРОШИН Виктор Алексеевич, штурман капитан-лейтенант ЖУРКОВ Павел Петрович, его подчинённые ст.лейтенант ФИЛИМОНОВ Виктор Юрьевич, лейтенант БОНДАРЕВ Геннадий Ренальдович. Командир БЧ-3 ст.лейтенант ХОДЫРЕВ Владимир Евгеньевич, его подчинённый ст.лейтенант КОСТЮК Владимир Леонидович. Командир БЧ-4 капитан-лейтенант ФЁДОРОВ Евгений Иванович, его подчинённый лейтенант КР0П0Т0В Александр Георгиевич,
Командир БЧ-5 капитан 3 ранга ЗАИНУЛЛИН Флорид Сагитович, его подчинённые: командир первого дивизиона ст.лейтенант ЩЕРБАКОВ Сергей Михайлович и его подчинённые лейтенант МИРОНЧУК Александр Александрович, ст.лейтенант КИНАШ Пётр Збигнеусович, лейтенант В030ВИК0В Александр Яковлевич, лейтенант БЕССЧЁТНЫЙ Николай Юрьевич, лейтенант ГРИГОРЬЕВ Леонид Алексеевич, лейтенант КУЗНЕЦОВ Андрей Васильевич,  ст.лейтенант ЛУКАШЕНКО Евгений Юльевич, лейтенант АРГАНИСТОВ Святослав Сергеевич. Командир второго дивизиона капитан-лейтенант УСТИНОВ Станислав Иванович и его подчинённый ст.лейтенант ЧАЙЧУК Юрий Васильевич. Командир третьего дивизиона капитан-лейтенант БАРОВ Виктор Сергеевич, его подчинённый лейтенант ЧЕРСТВОВ Владимир Николаевич. Начальник РТС ст.лейтенант ЧМЫРЬ Сергей Иванович и его подчинённые ст.лейтенант ОВСЮЧЕНКО Виктор Петрович, ст.лейтенант ЛЮЛИН Борис Борисович, лейтенант РЕШЕТЬКО Виктор Иванович, ст.лейтенант КАРГОПОЛЬПЕВ Вадим Витальевич, ст.лейтенант КИСИЛЬ Иван Степанович, ст.лейтенант ПЛЕТНЁВ Александр Александрович, ст.лейтенант БАНДУРКО Владимир Иванович. Начальник медицинской службы ст.лейтенант м/с МИЗИН Олег Александрович. Начальник химической службы ст.лейтенант ФАБРИКИН Николай Алексеевич. 
         Сплошная молодёжь, да с такими орлами горы можно своротить, что и было в последствии, сделано. С замполитом выполнили ёщё одну объязаловку – избрали женсовет. Отъезд на учёбу откладывался.  Меня отпустили в Приморье за семьёй. Наученный горьким опытом со сдачей квартиры, мы с женой собрали необходимые вещи для отправки с собой в одну комнату, а во второй  комнат  я разрешил поселиться начальнику химслужбы с «К-23», с условием, что я вернусь туда через год с небольшим. Это моё решение лейтенант принял с большим воодушевлением. Перед нашим  убытием мы устроили небольшую вечеринку с друзьями. Дружили три семьи, кроме Проскуряковых была семья флагманского ракетчика 26 дивизии капитана 2 ранга ВОРОВИНА Александра Сергеевича. Тут была одна особенность – у нас была горячая вода и по субботам все собирались, а с нашим убытием это прекращалось.  В октябре я с семьёй вернулся на Камчатку. Когда мы на пароме из Петропавловска следовали в Рыбачий, вид моей жены был очень грустный. Погода была мерзкой, шёл снег с дождём и кругом вода. Потом всё стало на свои места.
           Через несколько дней меня вызывает комдив и сообщает принеприятнейшую новость – я назначен начальником эшелона по перевозке призывников из Казани во Владивосток. В течении трёх суток я должен из своих офицеров сформировать администрацию эшелона, подобрать матросов, получить оружие и убыть в командировку.  До Москвы долетели самолётом, до Казани поездом. Встретили хорошо, нас с замполитом разместили в центральной гостинице «Татарстан», остальных в общежитии при республиканском военкомате. Часть моих офицеров убыла за призывниками в Уфу. Моей главной задачей было доставить сформированный эшелон во Владивосток. Военком Татарстана просил нас реже показываться на сборном пункте.  Заметив нашу форму, часть призывников может кинуться в бега – никто не хотел служить три года. Начали знакомиться с городом. В то время он произвёл на нас гнетущее впечатление, грязный, серый. Вечером мы с замполитом решили поужинать, но в ресторане всё было занято. Пошли по магазинам – в радиусе 200 метров от гостиницы в магазинах кроме кильки в томатном соусе ничего не было. Утром пораньше спустились в ресторан позавтракать и заказали на вечер столик. Вечером пошли ужинать. Сидим вдвоём, заказали бутылку водки, закуску, горячее. В зал входит капитан, лётчик. К нему подходит официант и говорит, что мест нет. Я приглашаю его за наш столик, официант «одарил» меня таким взглядом, что я чуть не поперхнулся. Через какое-то время в ресторан заходит подполковник – красавец мужчина, ростом под два метра, строен, форма сиди, как на манекене. Ему тоже отлуп. Я приглашаю и его. Итак, за столиком четыре офицера – капитан 2 ранга, подполковник, капитан и капитан-лейтенант – флот, авиация и артиллерия. Подполковник делает заказ. Ему приносят в громадном фужере триста грамм водки. Он спрашивает официанта «почему не графин, а фужер?». На других столах водка в графинах, нам тоже подали в графине. Подполковник берёт официанта одной рукой за лацкан его курточки, притягивает к себе и тихо говорит ему: «водку я выпью и из фужера, но ты благодари флотских и авиацию. Без них я бы тебе показал как нужно обслуживать офицеров Советской армии и флота. Ты понял? Пошёл вон!». Повернулся к нам, извинился за инцидент. В общем, посидели мы хорошо, тем более что жили в одной гостинице. Что меня удивило – ресторан каждый вечер был забит до отказа – в основном гуляла молодёжь. Хорошо жили.
           Через пару дней вернулись мои офицеры, эшелон был сформирован, 1200 человек, продукты загружены и мы поехали. В каждом вагоне было по два офицера и два проводника. В одном из вагонов не хватало одного офицера. На мой вопрос где второй получил ответ – «по дороге в Казань отстал в Иркутске» В последнем вагоне ехали только призывники будущие пограничники. Работа по их отбору велась с мая месяца. Один парень ехал со своей овчаркой. Прошёл по составу, представился, объяснил, что в дороге они будут б е с п л а т н о  получать трёхразовое питание. Проверили кухню, охрану продуктов. Всё было нормально. Приехали в Свердловск. Жарко, хотя вторая половина октября. Ко мне заходит доктор и говорит, что нам не избежать заболеваний у призывников – они ящиками покупали мороженое. Кто-то из офицеров заметил, как один призывник рванул в здание вокзала. Мы его перехватили на возвращении. Забрал у него две бутылки коньяка, на виду у всех разбил их о подножку вагона. Опыта таких поездок ни у кого не было, набивали шишки по ходу дела. Потребовал от офицеров жёстко присекать любые попытки проноса спиртного в вагон, предупредил проводников об ответственности. На каждой стоянке меня проверял дежурный офицер комендатуры с записью в моём дорожном листе, похожем на постовую ведомость. Ко мне обратился бригадир поезда с разрешением проводникам собрать с каждого призывника по три рубля за мытьё посуды. В противном случае все туалеты и умывальники будут забиты объедками. Я прошёл по эшелону, спросил  людей, согласны ли они на это предложение. Никто не возражал. На одной из остановок патруль заметил, как с тыльной стороны эшелона какой-то мужик передал в вагон, заполненный солдатский вещевой мешок. Быстро перекрыли вагон. Захожу и прошу добром показать мешок. Тишина. Начали искать, нашли. Открываю, спрашиваю, сколько отдали денег. 80 рублей. Заберите и пейте на здоровье. В бутылках квас. Доктор проверил и дал добро на реализацию. Нужно было видеть лица обалдевших людей. Не доезжая до  Новосибирска, ко мне в купе  заходит доктор и говорит, что в одном из вагонов какой-то сержант собирал деньги за питание. Поднимаю всех на ноги, ищем этого сержанта. Выясняется, что сделать это ему приказал старший лейтенант. Завожу его к себе, в купе и начинаем выяснять его поступок. Клянётся, бес попутал. У меня возникла дилемма – что с ним делать?  Первое -  это вернули деньги. Но он тоже был не лыком шит.. Через какое-то время доктор обнаружил  сержанта, собиравшего деньги, больным, причём, по всей видимости, придётся ссаживать с поезда. Рисковать нельзя.
Дали телеграмму и на остановке его увезли на скорой. Что с ним случилось, но факт есть факт. Но самое главное - нет свидетеля. В этой поездке большую помощь мне оказал бригадир поезда. В подобной командировке он не в первой и команду подобрал себе стоящую. От него я узнал, что о нашем поезде знает весь транссиб. В расписании поезда была минутная остановка в Ангаске, где я учился и вырос. Дал телеграмму родителям. Поед пришёл ночью. Отец с матерью были на перроне. Взяли с собой, хотя это грубое нарушение порядка. Но как не повидать родителей которых давно не видел. Отец, заметив у меня в кобуре пистолет, спросил: «ты  что, зеков везёшь?». До Иркутска ехать 40 минут и я решил прокатить их до Слюдянки.  Там посадил их на встречный поезд «Пекин – Москва» и они уехали домой. В Иркутске подсел отставший капитан. В Чите дежурный комендант, краснея и пряча глаза, попросил меня оказать ему услугу. У него ребёнок болен сахарным диебетом, нужна гречка, а  в Чите её днём с огнём не найдёшь. Отмерили ему килограмм пять гречки, а что было делать?  В Хабаровске эшелон встречали представители штаба армии кому мы везли большуючасть  призывников в учебную дивизию, расквартированню в Раздольном. Задали ряд вопросов. Рядом крутились два офицера с этой дивизии, те которые собирали деньги. Я промолчал, не стал докладывать об инцинденте. Прибыли в Раздольное. В эшелоне осталось человек триста. В Раздольном ко мне в купе зашли капитан и старший лейтенант, поставили на столик бутылку шампанского и сказали спасибо. В ответ я им сказал, что  буду удовдетворён если этот урок пойдёт им впрок. Больше мы не встречались. По прибытию во Владивосток сразу сняли остатки продуктов, опечатали. Привели всех в флотский экипаж, построили в каре. В середину поставили администрацию эшелона и командир экипажа задал вопрос призывникам:
 - с вас деньги собирали?».
 -  да.
 - по сколько?
 - по три рубля
 - зачем?
 - на мытьё посуды.
Людей развели по казармам. Командир экипажа сказал мне следующее.
«Тебе командир крупно повезло. В прошлом году я посадил трёх офицеров. За одну поездку они умудряються насобирать себе на машину. Особенно если эшелон идёт с средней азии».
Дня через три на теплоходе мы убыли на Камчатку, но опять я был старшим среди военных. Этим теплоходом отправляли на Камчатку несколько команд уже военнослужащих, прошедших подготовку в учебном отряде и школах специалистов. У них были свои командиры. Но здесь произошёл инцидент с моей командой. Один матросик решил посидеть в баре. Патруль теплохода быстренько его отуда вывел, но он стал сопротивляться. В результате попал в карцер. Утром ко мне приходит мой врач.
- товарищ команл\дир,  у нас ЧП.
- что случилось?
- наш матрос откусил нос пассажиру теплохода. Корабельный доктор его, нос, сейчас пришивает.
Пошли разбираться. Оказывается, когда нашего матросика посадили в карцер, там уже был клиент – пьяненький армянин, который оказался ещё и голубым. Когда он попытался овладеть матросом, тот защищаясь и оистаивая свою честь откусил ему кончик носа. Что тут скажешь, молодец! Наказывать не стал.  Через двое суток благополучно прибыли в Петропавловск-камчатский.

 

 

ЧАСТЬ 27

 

О КОМАНДИРАХ

            В конце ноября я  получил приказание быть готовым к убытию на учёбу. В то время нам было  собраться, что нищему подпоясаться. Улетели без задержки. По прибытии в Москву я отпустил офицеров на три дня к родственникам – до Урала. Прибытие -  в понедельник. Встреча на Киевском вокзале в 8.00 утра.  Я остановился у своего приятеля капитана 2 ранга САРАФАНОВА Виктора Михайловича. с которым мы начинали службу лейтенантами на «К-57». Он к этому времени закончил академию. При прохождении медкомиссии у него обнаружили всего одну почку от рождения. Странно – дожить до 35 лет и не знать, что живёшь с одной почкой при этом, не единожды проходя медкомиссию. Он коренной москвич, поэтому и попал служить в Москву.
На следующий день я прибыл в Обнинск, доложил начальнику о своём прибытии. Нужно было решить вопрос с размещением офицеров и их семей. С холостяками было проще – общежитие.   Сложнее было с семейными. Мне выделили одну комнату. Постепенно расселили всех.
Немного из истории учебного центра. Он был создан в 1956 году для подготовки экипажей атомных подводных лодок. С декабря 1959 по август 1979 года начальником 510 учебного центра ВМФ был первый командир первой атомной подводной лодки «к-3» контр-адмирал Герой Советского Союза ОСИПЕНКО Леонид Гаврилович. На этом посту его сменил капитан 1 ранга АББАСОВ Абдулихат Умарович в последующем контр-адмирал Герой Советского Союза. Центр был засекречен. Все прибывающие на обучение переодевались в форму МВД, но при этом носили чёрные ботинки. Чем можно было объяснить такую «маскировку» до сих пор не пойму. Флотскую форму сменили, а ботинки нет. На флотах в то время ходила такая байка. Когда наш Главком был во Франции, то командующий флотом этой страны сказал нашему адмиралу флота Советского Союза ГОРШКОВУ C.Г,  что он хочет у себя создать такой же центр подготовки подводников, как у нас в Обнинске.  А мы продолжали маскироваться до середины 80-х  годов.
Пошёл смотреть комнату. В то время центр располагал двумя общежитиями – одно для холостяков, другое – для семейных. Захожу в подъезд. На площадке две двери, захожу в одну из них. Там пять комнат, кухня с двумя газовыми плитами и двумя раковинами, туалет. Встретили меня одни женщины, мужья на учёбе. Представился, они тоже. Там жили капитан 3 ранга  МАЦЮРА Вячеслав – помощник командира одного из экипажей и три лейтенанта. Будем жить дружно? спросил женщин. Возражений не последовало.
В назначенное время все собрались, переоделись и прибыли в полном составе в учебный центр. Ведущими преподавателями  в моём экипаже были:
- капитан 1 ранга ОНОПКО Генрих Петрович
- капитан 1 ранга ПУСТОВИТ Рудольф Васильевич
- капитан 1 ранга СЕГЕНЬ Рэм Викторович
- капитан 1 ранга ТЕМЯКОВ Михаил Михайлович
- капитан 1 ранга ТАЗИН Анатолий Михайлович
- полковник м/с - ВИНОГРАДОВ Юрий Иванович.
- капитан 1 ранга ГРОССУ Виктор Петрович
- капитан 2 ранга ПЕРМЯКОВ Юрий Григорьевич
- капитан 2 ранга МАТВЕЕВ Владимир Яковлевич
- капитан 2 ранга ПАРАХИН Сергей Иванович
- капитан 2 ранга КОМАРОВ Владимир Викторович
- капитан 2 ранга ФЕТИСОВ Владимир Александрович
- капитан 2 ранга МАСЛЕННИКОВ Яков Сергеевич
- капитан 2 ранга МАРЧЕНКО Анатолий Семёнович
- капитан 3 ранга ПУЗАНОВ Анатолий Тихонович
- капитан 3 ранга ПРОЦЕНКО Виктор Николаевич
Командиром – наставником -  капитан 1 ранга ЯКОВЛЕВ Владимир Константинович.
Товарищи ЯКОВЛЕВ, ОНОПКО и ПУСТОВИТ были командирами подводных лодок.
На сегодняшний день, к сожалению. некоторые товарищи ушли из жизни – вечная им память.
Учебный процесс пошёл по плану. График учёбы был напряжённый. Занятия начинались в 8.00 утра и до 17.00 с полуторачасовым перерывом на обед. С 17.00 до 18.00 – время для работы командиру с личным составом, в 18.00 ужин и до 20.00 самоподготовка. В субботу до 11.00 – парко-хозяйственный день и строевые занятия. Командиры кораблей с субботы на воскресенье и по праздникам обязательно несли дежурство по учебному центру. Каждую пятницу начальник учебного центра собирал у себя в кабинете всех командиров кораблей на доклад. Это был своего рода командирский семинар. Разбирались выявленные дежурной службой замечания за неделю, выявлялась причина этих замечаний, и вырабатывались меры по их недопущению в будущем. Так как командиры кораблей  по опыту службы были разные, то для молодых командиров это было хорошей школой.
Как-то проверяя служебные карточки офицеров, обратил внимание на количество наложенных взысканий. Пришлось собрать командиров подразделений и объяснить им, что с людьми нужно работать, а не махать шашкой. В приказном порядке потребовал от начальников – прежде чем наказать подчинённого, приходи с ним ко мне и будем разбираться. Это возымело своё  действие.
В общежитии жизнь тоже наладилась, жили весело, все праздники отмечали гуртом, к нам приходили даже с других экипажей. Как-то обратил внимание на то, что мужская часть нашей коммуны стала на меня косо посматривать. Дело оказалось в следующем. После приёма пищи моей семьёй посуду мыл я. Мы 7 лет жили без горячей воды и у моей жены от холодной воды стали болеть руки – полоскание постиранного белья в холодной воде дало свои «плоды». Видя это, женщины-соседки заставили своих мужей мыть посуду. Разобрались и с этим вопросом. Раковины, которые служили для мытья посуды и умывания часто засорялись, приходилось чистить своими силами – моими руками. В конце концов,  это надоело. Как- то при очередном засорении я сказал – вызывайте сантехника. Потом женщины рассказывали. Пришёл пожилой сантехник, прочистил трубы и сказал, чтоб открыли кран  с горячей водой и   хорошо промыли трубы. А когда узнал, в этом доме горячая вода отсутствует долго стоял с открытым ртом. Уходя, сказал «разве можно так жить в городе мирного атома?». Оказывается можно. Когда я первый раз зашёл в общежитие я тоже был этому удивлён. Удивился тому, что вокруг стоят такие же дома, по внешнему виду, а начинкой очень отличаются. У министерства обороны не нашлось денег на трубы, ножные ванны и душ. Где бы мне не приходилось служить, наши посёлки все были одинаковые. Там хоть были титаны, а здесь… Бельё сдавали в прачечную, мылись в бане. Дважды мне пришлось побывать в другом учебном центре в городе Палдиски. Там тоже общежития, но в каждой комнате ножная ванна, душевые кабины и помещение для стирки в подвале. Всё это прилично оборудовано. Я так подробно остановился на бытовых условиях нашей жизни потому, что часто слышишь, особенно  от женщин, относительно наших жён, что они бездельницы, нигде не работают и жируют на зарплату мужа.  Я знал немало женщин, которые пожив в таких условиях непродолжительное время, убегают от мужей под крылышко своей мамы, при этом ещё умудряются охаивать своих мужей.
Тренировками по торпедным атакам руководил капитан 1 ранга ПУСТОВИТ Рудольф Васильевич. Как-то во время перекура я рассказал ему один эпизод, связанный с торпедной стрельбой, который врезался мне в память.
«После завершения курса молодого бойца мы приняли воинскую присягу и нас направили на крейсер «Дмитрий Пожарский». Этот крейсер был как бы филиалом училища. Там был оборудован штурманский класс, где мы проходили штурманскую практику. Но в этот раз нам просто решили показать азы корабельной службы. Подходя к Совгавани, по кораблю объявили, что по крейсеру будет выполнять торпедную стрельбу дизельная подводная лодка. Всем усилить наблюдение по правому борту. Вечерело. Море было спокойное. Крейсер имел ход 24 узла. Вдруг справа мы увидели след четырёх торпед. Зрелище неописуемое. Как в небе остаётся инверсионный след от самолёта, так и в воде такой же след от торпед. Стрельба проводилась прямоидущими торпедами т.е без аппаратуры самонаведения. При длине крейсера более 200 метров – все торпеды прошли под целью. Я тогда подумал, вот бы посмотреть на этого командира».
- «ну, посмотри, он перед тобой. Я эту атаку тоже хорошо помню», сказал Рудольф Васильевич. Вот такие бывают встречи. Такими были наши учителя. Кстати, таким же мастером торпедной стрельбы был и капитан 1 ранга ШИПОВНИКОВ Юрий Фёдорович, мой командир.
В июне мы ушли в отпуск. Мне выделили парную путёвку в санаторий Майори. При санатории был детский пансионат, путёвка покупалась на месте. Заведующая пансионатом не хотела принимать моего сына, с дочерью проблем не было. Сыну было не полных шесть лет, в садик он никогда не ходил – это была главная причина. Заведующая боялась, что с ним придётся возиться, учить жить в коллективе, кормить с ложечки и т. д. Самое главное – не было справки, подтверждающей, что у него не было контакта с инфекционно больными детьми. По нашей телеграмме нам телеграфом прислали  такую заверенную справку. С горем пополам сына приняли,  а через два дня заведующая сказала нам одну фразу: «если бы все дети были такими как ваш сын, я была бы самая счастливая заведующая».
В августе, после отпуска, я, замполит и командир БЧ-5 должны убыть  на Камчатку для формирования экипажа личным составом срочной службы и мичманами.  Перед отпуском, на имя командиров школ мичманов и школ-техников во Владивосток, Северодвинск и Кронштадт я, на всякий случай, написал письма с просьбой направить на стажировку в мой экипаж будущих  выпускников этих учебных заведений для укомплектования экипажа. На Камчатке, в течении месяца мы отобрали личный состав срочной службы и одного мичмана. По возвращению в Обнинск я увидел 50 будущих мичманов. Мои письма сработали. Они проучились с нами три месяца. За это время командиры подразделений присмотрелись к ним, отобрали лучших, получили их согласие. К новому году они прибыли в мой экипаж  для дальнейшего прохождения службы. За это же время из личного состава срочной службы мы заключили контракт с желающими продолжить службу в качестве мичмана. Таких было 6 человек. Приказом Командующего ТОФ им было присвоено звание «мичман».
1            За время подготовки в учебном центре все офицеры закончили автошколу. Несколько человек женились, а командир дивизиона движения старший лейтенант ЩЕРБАКОВ С.М. умудрился построить кооперативную квартиру, вот так! Моего сына в клинике им. Г. ГЕЛЬМГОЛЬЦА удачно прооперировали. Офицеры, кому было положено, получили очередные воинские звания. Исходя из принципа «не можешь предотвратить пьянку – возглавь её», эти звания, конечно же, были обмыты. Считаю, что подготовку экипаж закончил с неплохими результатами и 6 марта поездом мы убыли в Комсомольск-на-Амуре. Здесь мне пришлось вспомнить командировку  в Казань. Конечно, теперь  было не 1200 человек, но, всё же испытание было серьёзное. В Хабаровске была пересадка. Там пришлось некоторое время ожидать поезд. Комсомольск-на-Амуре встретил нас сильным морозом и ветром.  Разместились в казарме и общежитии 80 отдельной бригады строящихся подводных лодок. Командиром бригады был капитан 1 ранга ХАЙТАРОВ Виктор Дмитриевич
Подпись:    контр-адмирал  ХАЙТАРОВ В.Д.            На заводах я бывал и раньше, но, то что я увидел в Комсомольске-на-Амуре меня ошеломило. Цех длиной более 200 метров и невообразимой высотой. Внутри несколько стапелей с строящимися подводными лодками – колоссально. Начали знакомство с кораблём, с главными специалистами. Главный строитель корабля великолепный инженер, не лишенный чувства юмора  человек Вячеслав Иванович УВАРОВ. За время, до начала движения каравана, экипажу необходимо было выполнить задачи по легководолазной подготовке, офицерскому составу БЧ-5 сдать зачёты заводской комиссии по устройству, эксплуатации и аварийным ситуациям ядерных реакторов, паротурбинной установке и  энергетике корабля. 16 мая 1980 года – торжественное событие в жизни корабля – спуск на воду. Экипаж в парадной форме одежды построен на кормовой надстройке. У командира БЧ-3, у меня,  командира первого дивизиона и командира БЧ-5 по бутылке шампанского. После короткого митинга начался спуск корабля на воду. Заработали лебёдки и корабль начал медленное движение из цеха в так называемую яму. Это озерцо пред воротами цеха. Первым разбил шампанское командир БЧ-3 старший лейтенант ХОДЫРЕВ Владимир Евгеньевич, когда рубка вышла из ворот цеха настала моя очередь, над реакторным отсеком бутылку разбил командир дивизиона движения старший лейтенант ЩЕРБАКОВ Сергей Михайлович и закончил это мероприятие командир БЧ-5 капитан 3 ранга ЗАЙНУЛЛИН Флорид Сагитович, разбив бутылку о винт корабля.  Корабль полностью всплыл с кильблоков и встал на ровный киль. Вместе с заводской командой осмотрели отсеки. Всё было нормально. За ночь корабль перетянули к стенке завода, к ПКДСу для подготовки к следующей операции. После этого мои брюки, даже после химчистки,  выглядели, как будто в материале присутствует люрикс. С этого момента из командира корабля я стал сдаточным капитаном с подчинением директору завода, как говорят, с потрохами.
Следующее мероприятие тоже очень важное – физический пуск реакторов, т.е первый вывод реакторов на минимально контролируемый уровень мощности. Сюда же входит и проверка, от постороннего источника пара, агрегатов, работающих при подаче пара на их турбины. Это  турбина линии гребного вала и турбогенераторы. C окончанием этих работ, начали окончательную подготовку к переходу.
На корабль принимали дизельное топливо, продукты, корабельную библиотеку, имущество и многое другое. Администрация завода комплектовала сдаточную команду. Она состояла из рабочих завода и контрагентов других предприятий. В общем итоге набирался второй экипаж. Последняя операция это постановка корабля в док. В двадцатых числах июня всё было готово, уровень воды в Амуре позволял каравану начать движение. Старшим на переходе был командир бригады капитан 1 ранга ХАЙТАРОВ В.Д.. Походный штаб состоял из офицеров штаба бригады. В караване было три буксира и док. Один буксир был впереди и два по корме дока. 
Всё шло по плану, когда получили сначала штормовое предупреждение, а потом приказание начальника штаба флота с приказанием выбрать место якорной стоянки и по готовности стать на якорь. Надвигался тайфун. Нашли подходящее место и караван стал на якоря. И тут, вдруг, неожиданно встал вопрос о зарядке аккумуляторной батареи корабля. В такой ситуации ничего сложного нет. Но дело осложнялось тем, что дизель-генератор дока был не готов к этой работе. Собрали совет и стали думать, что делать? Если не пробить зарядку батареи, то после вывода лодки из дока ввод главной энергетической установки в действие будет под вопросом. Осуществлять переход под дизель-генератором корабля был проблематичен. Оставалось только одно – погрузить док до момента ухода под воду приёмного кингстона  системы охлаждения дизеля. Решение должен принять я, не старший на переходе, а сдаточный капитан.  Что случись, и – «я не я и хата не моя» - решение принимал сдаточный капитан.  Вопросы типа: почему прохлопали степень готовности батареи? почему не готов к работе дизель-генератор дока и т. п.? – не стояли. При этом все доложили о готовности к переходу.
Делать нечего, я дал добро, и начали операцию по погружению дока. Настроение было никаким. Могло произойти всё что угодно. Достигнув нужной глубины, запустили корабельный дизель-генератор и, начали бить зарядку батареи. Процесс это длительный. Через каждые два часа принимали японский прогноз погоды, наносили на синоптическую карту  и следили за характером движения тайфуна.  Всё шло нормально. Ко мне подошёл главный строитель корабля УВАРОВ Вячеслав Иванович и сказал:
- командир, пойдём, я тебя угощу талой.
- что это такое?
- пойдём, увидишь.
Спускаемся в кают-компанию дока. На разделочном столе лежит уже разделанная метровая калуга – рыба семейства осетровых. Она обитает в основном в Амуре. Кок нарезает мясо на маленькие кубики и бросает их в глиняную посудину, на Украине её называю макитрой. Когда эта ёмкость была заполнена, туда добавили нарезанный репчатый лук, крепко посолили, поперчили и добавили уксусную эссенцию. Всё это тщательно перемешалось и  готово… наливай и пей.  Мне это блюдо было давно знакомо. Мой тесть 50 лет рыбачил на Ангаре. Отпуск у меня в основном был зимой. Когда мы приходили к нему, то на закуску была расколотка – замороженный до каменного состояния хариус, уже выпотрошенный, заворачивался в чистое полотенце, разбивался молотком, а дальше всё делалось, как на доке. На первое всегда была уха из ангарской разнорыбицы. После угощения талой губы побелели от уксусной эссенции, но это ерунда по сравнение с полученным удовольствием. Сейчас часто можно слышать, как молодой человек или дама  бахвалятся в компании, что он (она) бывая в ресторане, часто   лакомятся суши. Дурные люди, им  бы лучше попробовать сибирскую расколотку или дальневосточную талу. Здесь собственноручно выловленная рыба, самим же приготовленная – вот это суши!  А в ресторане им завернут дерьмо в лист ламинарии они и  радуются.
Угроза тайфуна миновала, зарядка батареи прошла успешно, док всплыл и мы продолжили движение по маршруту. В Амурском лимане док погрузился, лодка всплыла с кильблоков, и лебёдки начали медленно выводить лодку из дока. Я начал потихоньку подрабатывать моторами и вскоре мы вышли на чистую воду. Запустили дизель-генератор и начали вводить в действие ГЭУ, главную энергетическую установку,  выводить на мощность атомный реактор. Ввели один борт, приняли нагрузку на турбогенератор и дали ход турбиной. С вводом реактора второго борта была задержка. Нас лидировал тральщик. Итак, ход 11 узлов, люди начали обживаться на корабле, идём в Приморский край на достроечную базу завода.
По прибытию в судоремонтный завод «Восток» - достроечная база комсомольского судостроительного завода – подводную лодку сразу поставили на стенд СБР. Корабль ещё не  стал на бочки, а директор завода уже начал кричать, что он все пересажает, в том числе и меня. Какое  мы имели право  погружать док  За его практику это первый случай и т.д. и т. п.  И ни слова о том, почему начали движение без должной подготовки, хотя он сам гнал людей в спину. Для него главное сроки сдачи корабля. Это был мой первый случай столкновения с директором судостроительного завода. Был и второй, но об этом ниже. Итак, мы прибыли в 72 отдельную бригаду строящихся и ремонтирующихся подводных лодок, Комбриг капитан 1 ранга КУЗНЕЦОВ Ю.Г.
В начале июля начали государственные  испытания корабля. Они подразумевали два этапа – надводная часть и подводная. Успешно выполнили вывеску и дифферентовку, выполнили программу надводной мерной линии. Следующий этап – юстировка гидроакустического комплекса. Для этого на носовой надстройке сооружалось что-то похожее на стрелу подъёмного крана. С конца. штанги свисал прибор. Подводная лодка погружалась, становилась на стабилизатор глубины без хода и акустики начинали работу. Штанга с помощью электропривода перемещалась с борота на борт. Казалось ничего сложного, но эта пресловутая штанга имела недостаток – она периодически останавливалась в каком-то положении, и чтобы её сдвинуть с места, нужно было всплывать. А это большая потеря времени. Конечно, мы этого тоже не избежали.  Из-за этого на этот пункт программы испытаний отводилось несколько суток. Всплыв пару раз, стало ясно, что что-то нужно делать. При очередном зависании, я предложил главному  строителю проверить один вариант – не снимаясь со стабилизатора глубины, отработать вспомогательной линией вала того борта где застряла штанга, назад. Лодка начнёт очень медленную циркуляцию и  набегающий поток воды должен сдёрнуть штангу с места.  Так как до этого никто этого не делал, то мне было сказано – ты командир, принимай решение. Опять я крайний. Попробовали. Дали самый малый назад – штанга стоит, малый ход – пошла стерва!  Через какое-то время в центральны пост заходит представитель электромеханической службы бригады, Очередное зависание. Даю ход мотором, и этот представитель как заверещит – что вы делаете, вы преступники, я буду докладывать, немедленно прекратить! Вспомнив слова Ш. Руставели,  из поэмы Витязь в тигровой шкуре, «каждый мнит себя стратегом, видя бой со стороны», я перешёл на «иностранный» язык – командно-матерный – и послал этого представителя по известному адресу. Больше я его в центральном посту не видел. В течении полутора суток мы закрыли этот вопрос и когда донесли  об этом на завод там никто не поверил. Таким образом, мы выиграли несколько суток.
Срок сдачи корабля был 30 сентября. Часто выход в море задерживался из-за неполадок в навигационном комплексе. Однажды срывался очередной выход. На совещание прибыл директор завода. Выслушав контрагентов, он принимает решение – кораблю выходить в море с неисправным навигационным комплексом. На этом совещании присутствовало и командование бригады. Я жду реакции комбрига, капитана 1 ранга КУЗНЕЦОВА Ю.Г. Он молчит. Тогда я говорю директору завода:
- с неисправным навигационным комплексом я в море не пойду.
- что значит, не пойду. Вы срываете план испытаний, а это повлечёт за собой выполнение плана Хабаровским краем. Рабочий класс останется без хлеба.
- сейчас туманы, большое количество рыболовных судов. При такой напряжённости в районе, без системы курсоуказания и трансляции её данных на радиолокационный и гидроакустический комплексы, выходить в море нельзя.
Здесь нужно пояснить. На корабле есть магнитный индукционный компас. Но при этом операторы будут давать курсовые углы на цели, а не пеленга. Если одна цель,  не беда, но, когда на экране, их полторы сотни, тут не до шуток.
- командир, вы трус.                                                               
-снимайте с корабля свою сдаточную команду, и я пойду в море со своим экипажем.
Ничего не ответив, директор заказывает разговор с Командующим ТОФ, телефон рядом в кабине. Снимает трубку и говорит комфлоту, что командир заказа отказывается выходить в море, срывая тем самым сроки ввода корабля в боевой состав флота. Про план Хабаровского края и про голодный рабочий класс он уже не говорит – не тот уровень.  Через пару минут он с треском закрывает дверь и о чём там шёл разговор я не знаю. Открылась дверь и директор завода, красный как рак, спрашивает специалистов, сколько нужно времени на устранения неисправности. Получив ответ, подвёл итог – через двое суток выход в море, и ушёл. Хоть бы извинился, сука. Я спросил комбрига почему он молчал. Получил ответ: « ты командир, ты принял решение, что я ещё мог сказать?». Опять командир крайний. Мне было всё ясно и так. Командиры бригад при заводах, также как и военпреды, во многом зависели  от директора завода – это и ремонт казарм, это и жильё, это и другие блага. Такова наша система.
Приведу два эпизода при плавании во время рыболовной путины. Будучи старпомом на «К-23» по ФПП лодка возвращалась в базу, скорость 12 узлов.  Ночь. Вдруг лодка клюнула носом и начала погружаться, скорость упала на два узла. Лодку быстро одержали от погружения, снова заняли свою глубину, осмотрелись в отсеках – всё нормально. Мы знали, что в этих районах японцы ловят сайру. Через два часа всплыли. Командир отдраил верхний рубочный люк и я услышал его удивлённый возглас с непарламентскими выражениями. Посмотрел на верх, и глазам своим не поверил – над нами было белое небо, но на верху два часа ночи. Командир приказал лечь в дрейф, дал команду готовить кормовую швартовую команду к выходу наверх. Я поднялся на мостик. Мне показалось, что нахожусь в цирке шапито. Вся рубка закрыта сверху белым полотнищем, а так как были подняты выдвижные, то над лодкой образовался купол. Опустили выдвижные, кое как стянули полотнище, осветили корпус прожектором. Весь корпус корабля, от носа до кормы, был обмотан разноцветными концами толщиной миллиметров 15-20, как на стенде СБР. Начали рубить концы. С правого борта тянулась рыболовная сеть – отрубили. Конечно, концов смотали много, подняли штук 30 шаров  из пенопласта размером с футбольный мяч. Пошли в базу. Евгений Матвеевич МАЗУЛЬНИКОВ очень нервничал и всё меня спрашивал – не утопили ли мы японца. Была суббота. На пирсе нас встречал начальник штаба дивизии капитан 1 ранга БЕРЗИН Альфред Семёнович. Увидев его командир, ещё больше занервничал. Первый вопрос, который он задал НШ – не поступала ли нота протеста от японцев. Услышав отрицательный ответ, начал успокаиваться. Всё закончилось хорошо, значит, никого не утопили.
Второй эпизод – во время испытаний. Выполнив очередной пункт программы, начал подготовку к всплытию. Горизонт был чист. Из второго отсека поступил доклад о каком-то непонятном звуке с правого борта, как будто кто скребёт по корпусу. Прошло ещё минут пять. Принял решение всплывать. Во время всплытия штурман доложил о выходе из строя гидроакустического лага. Дав команду разбираться, продолжил манёвр всплытия. Когда перископ вышел из воды,  мне стало всё понятно. Подводная лодка всплыла в центре флотилии рыбаков. Все суда лежали в дрейфе, на палубах никого. Когда начал продувать балласт, на палубах появились обалдевшие рыбаки. Шум от продуваемого балласта слышен далеко. Я отделался легко. При маневрировании правым бортом зацепил  ваер трала, который оборвал «ногу» гидроакустического лага. А это значит, предстоит постановка в док.  С этой задачей справились. Выполнили торпедные стрельбы и ракетные пуски, всё было в норме. Завершающим этапом был пункт согласно которого подводная лодка должна в течении нескольких часов идти полным ходом. При этом проверялась работа систем и механизмов на максимальных параметрах, определялась максимальная подводная  скорость корабля.       
Начали развивать ход. Где-то на 18 узлах началась вибрация корабля в поперечной плоскости. Чем больше скорость, тем больше вибрация. Доходило до того, что без опоры невозможно было устоять на ногах. При этом было обнаружено, что балансировочный угол больших горизонтальных рулей , при переходе на управление малыми кормовыми горизонтальными рулями, больше расчётного. После нескольких попыток прекратили этот режим, дал радио на флот и получил добро возвращаться в базу. По приходу подводная лодка была поставлена в док. Приехали проектанты. Начался ряд исследований. В это время на ТОФ находился начальник управления боевой подготовки ВМФ, мой однофамилец, Герой соцтруда адмирал БОНДАРЕНКО Г.А.  Ему доложили об этом случае. Он прибыл в бригаду и вызвал к себе меня. Вместе со мной пошло ряд офицеров, но он их не принял. Мы с ним беседовали часа полтора. Расспрашивал о службе, о моих планах и, конечно, о вибрации. Мы считали, что есть рассогласование между положением кормовых рулей и показанием аксиометров, ошибка в расчёте твёрдого балласта. Отпуская меня, он сказал: «не стесняйся обращаться». При очередной попытке этого эффекта не было.  Но до конца причина не была выяснена, так как во время службы этот эффект неоднократно проявлялся. Была ещё одна закавыка. Лёбёдка носителя радиоантенны «Параван» периодически давала сбои в работе. Её несколько раз снимали, ремонтировали, вместо того чтобы поставить новую,  и заверили, что проблем с ней больше не будет. Я поверил, а зря. Испытания закончились, и подводная лодка в конце октября была поставлена под окончательную отделку и покраску.
7 ноября1981 года, в соответствии с приказом Командующего Краснознамённым Тихоокеанским флотом, состоялась торжественная церемония подъёма на корабле военно-морского флага. На борту подводной лодки в парадной форме одежды был построен весь экипаж, состоялся короткий митинг. Командир бригады капитан 1 ранга КУЗНЕЦОВ Ю.Г. вручил мне военно-морской флаг, я пронёс его перед всем строем и, собственноручно поднял над подводной лодкой. С этого момента подводная лодка «К-305» проекта 671 РТМ стала боевой единицей в составе 45 дивизии 2 флотилии атомных  подводных лодок ТОФ. До этого мы плавали под государственным флагом, как торгаши.
В декабре состоялось подписание приёмо-сдаточного акта. Выступая перед членами завода, директор завода сказал: «Главнокомандующий ВМФ пошёл нам на встречу и разрешил акт подписать 30 сентября». Каково? Это премии, ордена и т.п. Но, к сожалению, это касалось не всех работников завода. Для рабочего класса главное – чтобы он был с хлебом.
2            Дней за 5 до нового года, вечером, мне позвонил оперативный дежурный бригады.  Сообщил, что прибыл начальник штаба 45 дивизии со своими офицерами для окончательной подготовки корабля и экипажа к переходу на Камчатку. Утром мне быть в штабе бригады. Утром, прибыв в штаб, захожу в кабинет начальника штаба, представился.
Подпись:      контр-адмирал       ГОРДЕЕВ И.И.В дальнейшем  разговоре я называл ГОРДЕЕВА по имени отчеству. Мы с ним накоротке познакомились  в 1980 году, когда я формировал экипаж личным составом срочной службы. Пошли на корабль. Не доходя до КПП бригады, ГОРДЕЕВ командует: «стой». И произносит, примерно, следующую тираду: «никаких Игорей Ивановичей здесь нет, я с вами телят не пас, водку с вами не пил, вам понятно?» и пошёл. От неожиданности я растерялся. Идём дальше. Следующий вопрос о моём звании, когда выходит срок. При этом он обратил моё внимание на то, что на Камчатке получить звание очень сложно, тем более звание «Капитан 1 ранга».  В 45 дивизии за этим очень строго следит заместитель командира 45 дивизии капитан 2 ранга КОМАРИЦЫН. Я понял, что он сгущает краски. В пику я ему ответил, что с КОМАРИЦЫНЫМ я с одного города, он мой однокашник по училищу, только мы заканчивали разные факультеты – он штурман, а я минёр. Пришли на завод. В течении двух суток офицеры штаба работали на корабле, проверяли готовность материальной части и личный состав к переходу. Ввели ГЭУ и 29 декабря отошли от стенки завода. Буксир развернул подводную лодку на выход из буты и буксировал на глубину. На мостике я, ГОРДЕЕВ, штурман и боцман на манипуляторе управления вертикальным рулём. Гордеев даёт команду командиру носовой швартовой команды об отдаче буксира. Тот отвечает «есть». Я спрашиваю минёра:
- кто командует кораблём?».
- командир
- вопросы есть?
- есть отставить отдачу буксира.
В нужный момент  отдаю буксир и начинаю самостоятельное движение. Гордеев подаёт команду боцману на изменение курса, он её репетует, Снова я:
- боцман, кто командует кораблём?
- командир
- боцман, на румбе?
- …. градусов
- так держать
- есть так держать.
Вышли из акватории завода и начали движение в бухту Павловского для погрузки боезапаса. Прошли боновые ворота залива Стрелок, легли на створы бухты Павловского. Вход в бухту узкий, ограничен двумя молами. Оперативный дежурный флотилии указал место швартовки – первый пирс с севера. Для одновальной подводной лодки швартовка сложная. Пройдя молы, я показал боцману и штурману высоковольтную опору, дал команду циркулировать влево, Штурман взял пеленг на опору и я задал курс боцману. Через пару минут Гордеев даёт команду боцману на незначительное изменение курса. Боцман повернул голову ко мне и получил ответ «так держать». Несколько в стороне по левому борту шёл буксир. Пришвартовались, при этом обошлись без помощи буксира.  Дал распоряжение командиру БЧ-5 принимать электропитание с берега, командиру БЧ-4 установить телефонную связь с оперативным дежурным флотилии. Гордеев сошёл на пирс, прошёл вдоль всего корабля, посмотрел, как стоит корабль. Мне сказал: «завтра с утра быть готовым к приёму боезапаса и смотрите мне, если что будет не так», и ушёл в штаб. Получил «добро» от оперативного дежурного флота на сброс АЗ, т.е. разрешение на вывод из действия ГЭУ.
Утром, 30 декабря, мне доложили о прибытии начальника штаба 45 дивизии. Я не успел и рта открыть для доклада, как услышал его  вопрос о готовности корабля к погрузке оружия. Я начал докладывать:
- товарищ капитан первого ранга, боезапас на корабль загружен в количестве …
- вы что, меня за пацана считаете?
- командиру БЧ-3 прибыть на пирс!
Подпись: Вице-адмирал  ХРАМЦОВ В.М.2Выходит  командир БЧ-3 старший лейтенант ХОДЫРЕВ В.Е.. Доложите начальнику штаба о загруженном боезапасе. Тот докладывает. Сыплется масса вопросов  на которые получает положительные ответы. Не поверил, спустился в первый отсек. Когда он поднялся, я ему  всё объяснил. Начал с того, что в 26 дивизии я служил с лейтенанта до командира корабля. Знаю местные условия плавания как свои пять пальцев. Используя свои связи, я договорился с начальником торпедно-технической базы флотилии о прикомандировании к ним на две недели мой торпедный расчёт во главе с командиром боевой части. Сам в прошлом минёр, я знал, что такая подготовка необходима личному составу. О результатах этой подготовки имеется акт. Вчера,  после вашего убытия, мне позвонил оперативный флотилии и сказал, что, в соответствии с суточным планом, ко мне направляется кран, а следом будут подавать боезапас. Приказание не обсуждается, а выполняется, что и было сделано. В ответ -  тишина  Видимо, Игорь Иванович всё понял и убыл в штаб. Во второй половине дня позвонил оперативный и передал приказание командующего флотилией перешвартоваться к пятому пирсу. Что такое пятый пирс? Его начали строить в 1979 году. Намыли корень пирса и поставили два  больших понтона (плавпирс). Ни воды, ни ВВД, ни  электропитания, ни телефона. Плюс поднялся сильный ветер. На мой вопрос оперативному дежурному, будут ли буксиры, получил отрицательный ответ, на что я отказался от перешвартовки. Причина перешвартовки заключалась в том, что нужно было разгрузить последний транспорт в этом году с мазутом дл я котельной. Это возможно было сделать только у первого пирса.  Через какое-то время снова телефонный звонок:
- командир, ты почему не выполняешь приказание по     перешвартовке?
- с кем я разговариваю?
- на связи командующий флотилии
- товарищ командующий, без буксира перешвартовки не будет
- буксира нет, и не будет, выполняй приказание
- товарищ командующий, несколько дней назад я подписал приёмо-сдаточный акт и смету на… миллионов рублей. Прошу разрешения прибыть к Вам с вахтенным журналом корабля и получить письменное приказание.
В ответ - короткие гудки. Этого командующего я не знал и ни разу не видел. Через некоторое время снова телефонный звонок от оперативного – буксир на подходе, готовься к перешвартовке.  Перешвартовались. Всю ночь на пронизывающем ветру личный состав на костре в вёдрах грел дизельное масло. Почему так получилось? На заводе масло не соответствовало нормам, поэтому по договорённости с 4 флотилией мы должны были его получить у них. Его привезли перед перешвартовкой. Было принято решение - везти его на пятый пирс и там  из бочек заливать  в масляную цистерну дизель-генератора.  К утру ветер стих, масло загружено. Запрашиваю оперативного дежурного о времени моей перешвартовки к первому пирсу. Получаю ответ, что мазут принят, но не могут найти капитана танкера.
Собрал на пирсе свободных от вахты офицеров и поставил им задачу: живым или мёртвым, трезвым или пьяным найти капитана и доставить его на танкер, указав при этом, где его можно найти.  Через час получил доклад, что капитан найден в стельку пьяным и доставлен на танкер, за что от команды танкера получена благодарность Ещё бы, как никак 31 декабря и всем хочется быть дома. Поднялся наверх, Танкер уже отошёл от пирса и, пошёл, … куда ему надо. Запрашиваю «добро» у оперативного на перешвартовку. В ответ – нет буксира.  Я ему сказал, что,  так как сейчас штиль то буксир не нужен. Перешвартовались и начали готовиться к встрече Нового года. Старпом записал  адреса офицеров и мичманов, которых я разрешил отпустить на праздник, вечером я тоже убыл домой.
Встречали Новый год  три семьи – мы и наши друзья, у  Николая Петровича ПРОСКУРЯКОВА. Заодно это была, как бы, моя отвальная перед уходом на Камчатку. Перед обедом за Проскуряковым пришла машина. Какой-то офицер, отмечая новый год, перепутал дверь и шагнул в окно.  Командующему срочно нужны были данные на этого «парашютиста».  Я решил  ехать вместе с ним. После обеда мне предстоял ввод ГЭУ.
После обеда, в соответствии с планом, начали приготовление корабля к бою и походу и ввод ГЭУ. Выход был назначен в ночь на 2 января. Прибыл начальник штаба 45 дивизии. Мы его поздравили с днём рождения, так совпало. Ближе к полуночи нас, меня и ГОРДЕЕВА, вызвал к себе командующий флотилии. Заходим в кабинет. Увидев командующего, я улыбнулся. Улыбаясь, он подошёл к нам.  Подойдя ко мне, он сказал:  «разговаривая с вами по телефону, я  представлял вас  громилой под два метра ростом. Со мной так никто не разговаривал, а вы со мной одного роста. Молодец, командир». В ответ я ответил, что я думал также как и он про меня. Посмеялись. Он попросил Игоря Ивановича дать согласие на обеспечение одной из подводных лодок флотилии. Это займёт пару суток.  «Как, Виктор Константинович, дадим?». Я согласился. Здесь от меня ничего не зависело, так как решение принимает старший на борту.  Получив согласие, командующий флотилией позвонил оперативному дежурному флота, внесли корректуру в наш план и мы ушли.  В первом часу ночи, 2 января 1982 года, мы начали отход от пирса. С южной стороны стояла стратегическая подводная лодка, и её корпус далеко выходил за длину пирса, что затрудняло манёвр моего корабля. Используя, главную и вспомогательные линии валов, мне удалось практически на «пятке»  развернуть корабль на выход. И вот здесь я впервые услышал от Игоря Ивановича добрые слова в свой адрес. Сказал он, примерно,  следующее: «да, бывая здесь не один раз, нам приходилось пролить немало пота у этого пирса, но что так, да ещё ночью…». В своём рассказе я часто упоминаю слово «примерно». Времени прошло много, поэтому, не помня дословное выражение, я стараюсь передать суть сказанного. С этого момента Игорь Иванович, сколько бы он не плавал со мной, никогда не вмешивался в мои действия. За это я ему очень благодарен. В настоящее время он живёт в Москве, работает. Мы  перезваниваемся, но, к сожалению, редко видимся.
Окончив обеспечение, мы начали переход по плану. На переходе получили изменение плана. Необходимо было, по какой причине не помню, зайти в бухту Ракушка. Пробыли там несколько часов и продолжили переход.  Перед форсированием пролива Лаперуза, всплыли в надводное положение, так как это выполнялось в надводном положении из-за малых глубин и двухсторонним соглашением между СССР и Японией, согласно которому, подводные лодки форсируют пролив Лаперуза только в надводном положении. Был сильный шторм. Помотало нас здорово. Достигнув 100 метровой изобаты,  уже в Охотском море, погрузились. Перед форсированием четвёртого Курильского пролива, всплыли на перископную глубину для уточнения своего места. После чего продолжили переход. 16 января подводная лодка пришвартовалась к одному из пирсов 2 флотилии в бухте Крашенинникова. Встречал командующий флотилией  вице-адмирал ПАВЛОВ А.И..  Доложил о прибытии. Услышал поздравление и на этом «приём» был закончен. От  45 дивизии был только заместитель командира дивизии по электромеханической службе капитан 2 ранга ЛЫСЕНКО Николай Иванович. Об этом человеке Игорь Иванович мне рассказывал, как об офицере очень требовательном, редко идущим на компромисс.  Позже я узнал, что офицеры электромеханической специальности прозвали его «Николаем кровавым». Командир 45 дивизии капитан 1 ранга ЕРОФЕЕВ О.А. и начальник штаба  капитан 2 ранга КОМАРИЦЫН А.А.   были  в море. После ухода командующего флотилии ко мне обратился какой-то капитан 2 ранга с вопросом:
- командир, доложите о состоянии материальной части
- а вы кто?
- заместитель командира 45 дивизии по ЭМС капитан 2 ранга Лысенко
- верхний вахтенный, командира БЧ-5 ко мне!
-есть
Приходит командир БЧ-5  капитан 3 ранга ЗАЙНУЛЛИН Флорид Сагитович
- доложите начальнику ЭМС состояние материальной части
Вижу,  Гордеев неодобрительно качает головой. Но к такому обращению я не привык.
В последующем такое обращение ко мне со стороны начальника ЭМС повторилось. Тогда я ему сказал следующее: «товарищ капитан 2 ранга, на флоте, когда обращаются к офицеру, называют или его звание, или должность, или фамилию после слова «товарищ», или просто  имя отчество. Ваше  обращение «Командир, зайдите ко мне» похоже на обращение барина к своему холую. Надеюсь вам всё понятно».  С тех пор у нас с ним не возникало никаких недоразумений. Иногда, он даже он даже советовался со мной о  мере наказании провинившегося моего офицера из состава БЧ-5 или рекомендовал наказать моей властью. В последующем он получил звание «вице-адмирал». Здесь нужно понять одну особенность. В 45 дивизии, кроме КОМАРИЦЫНА А.А., я не знал никого и меня не знали.  Поэтому, если не поставишь себя сразу – заклюют и этому есть немало примеров. Как ни странно, но это так, таков наш менталитет. 
Жена с детьми прилетела 8 января и остановилась у моей сестры, они школьные подруги, а муж моей сестры мой однокашник   по училищу. В двух комнатной квартире 8 человек  - не фонтан. На следующий день пошёл в политотдел дивизии. Захожу к начпо и ба, знакомое лицо – бывший замначпо 26 дивизии капитан 2 ранга ГОРНОСТАЕВ Юрий Николаевич. Встретились как старые знакомые.  Итог встречи – квартир свободных нет. Мне планируется трёхкомнатная квартира одного замполита, который убывает на учёбу в г. Обнинск. Нужно подождать.  Пошёл знакомиться с этим замполитом. Первое, что он мне сказал -  я, должен заплатить ему за ремонт, который он только что сделал, в  этой квартиры.  Я ответил, что я не против заплатить,  но нужно подождать. Я только что вернулся с большого круга и в карманах  как у латыша –«только хрен и душа». Называй сумму и я её в течении трёх-четырёх месяцев отдам.  Он не согласился, тогда я ему предложил другой вариант: представить отчётные документы за ремонт в КЭЧ и ему вернут затраты. Ответ тоже отрицательный. Ладно, поживём, увидим.
С возвращением с моря командира дивизии представился ему. Он довёл до меня план моего экипажа. Я должен сдать корабль экипажу капитана 2 ранга АФОНИНУ Владимиру Викторовичу, который готовится идти на боевую службу, а мой экипаж – за два года в отпуск. В  это время меня скрутил гемморой так, что я еле ходил. Видимо, произошёл нервный срыв. Обратился в медпункт. Дежурным врачом был начальник хирургического отделения госпиталя. Осмотрев меня, порекомендовал сделать операцию. Я отказался. Получив соответствующие рекомендации. Я обратился к командиру дивизии с разрешением отлежаться несколько дней дома. В ответ он вызвал флагманского врача дивизии и приказал немедленно меня госпитализировать, прооперировать и провести через ВВК. Командиры подводных лодок ежегодно ложились в госпиталь на обследование и проходили военно- врачебную комиссию. В госпитале я узнал, что такое гинекологическое кресло – не приведи господь – все кишки видно. Оперировал начальник хирургического отделения, ассистентом был мой врач, старший лейтенант медслужбы МИЗИН Олег. Перед операцией я ему сказал «если будет больно, я тебя порву на куски». Операция делалась под местным наркозом. Слышу, медсестра говорит моему доктору «Олег, хватит новокаина, ты и так уже половину поллитровой банки вколол». Он ей ответил – «не хочу быть порванным на куски, ты не знаешь моего командира – если сказал что порвёт, значит порвёт».  Через пару часов я решил перекурить и пошёл в туалет. Увидев это, медсестра заорала  на меня и вернула  обратно  в палату. В палате вместе со мной лежали ещё 8 матросов. Открыли окно, перекурил. На следующие сутки заходит сестра и говорит, чтобы я зашёл к начальнику отделения. Захожу, на столе стоит ополовиненная трёхлитровая банка с «шилом» и банка квашеной капусты. Начальник отделения говорит  мне:
- садись и налил в стакан шила
- пей
-  мне ж нельзя после операции
- тебя кто оперировал?
- ты
- раз я, значит можно, только после, как уйдёшь от меня, попроси у сестры выпить  300амм магнезии.
Делать нечего, пришлось пить. А магнезия, всё, что в желудке превращает в однородную массу и действует как слабительное. Женщины, наверное, знают это.
Я благодарен комдиву за это решение, так как  забыл, что такое гемморой до сих пор.
В феврале сдали корабль другому экипажу и убыли в отпуск на три месяца. Мы с семьёй никуда не поехали. Это был первый раз за всю предыдущую службу, когда мы проводили отпуск безвыездно. Не на что было ехать. Стал ждать квартиру. Замполит, в квартиру которого я должен был вселиться, уже отправил контейнер и, квартира стояла пустой. Вот-вот он должен был уехать, жил у товарища, но ключи от пустой квартиры не давал. Пришёл мой контейнер, и я еле - еле уговорил его дать ключи. Впервые увидел своё будущее жильё. Нормальная трёхкомнатная квартира, сделан косметический ремонт. Выгрузил контейнер, отдал ключи. Этот прохиндей сказал, что отдаст мне  ключи 7 марта, когда пойдёт на паром. Я, как идиот, встал пораньше и стал ждать у окна. Идёт лёгкий снежок. Вижу, идут, но проходят мимо дома. Быстро одеваюсь, догоняю. Отдают мне ключи. Мне сказали, что ключи должен был занести их товарищ, после того, как их проводит.  Иду в свою будущую квартиру, открываю дверь и, о, ужас. На кухне окно открыто настежь, все стены заляпаны ладошками, в том числе и детскими, которые предварительно были смазаны подсолнечным маслом. В ванной отбит весь кафель, всё это было свалено в ванную, труба дымохода от титана снята и выброшена.  Об этом бардаке я доложил начпо, но…. Вот такие у нас были суки-политработники. Не хочу хаять всех, но отщепенцев среди них было много - сверху донизу. Мне стало понятно, почему мне не занесли ключи сразу, боялись. Благо у меня в контейнеры был запас обоев, и мы быстро привели квартиру в порядок.
Мне была предложена парная путёвка в санаторий «Паратунка», которой мы с женой, конечно же,  воспользовались. Этот санаторий расположен недалеко от посёлка Рыбачий.
В конце мая собрался весь экипаж, и мы начали боевую подготовку с нуля. По плану флота, два экипажа дивизии, должны были в конце июля выйти из Севастополя на госпитальном судне и южным путём и перейти во Вьетнам, в базу Камрань. Поэтому боевая подготовка была интенсивной. Задачи сдавали на другом корабле. К середине июля экипаж был введён в первую линию и в состав сил постоянной готовности. А планы изменились. Экипаж капитан 2 ранга РЫБАЛКО Валерия Ивановича улетел в Камрань, а мы убыли в учебный центр на межпоходовую подготовку. В это время там проходил подготовку экипаж капитана 2 ранга ЦАРЁВА Владимира, где служил замполитом тот выродок, в квартиру которого я въехал. О ЦАРЁВЕ я скажу ниже, интересная судьба.
После операции моему сыну прошёл год,  и его нужно было показать в клинике. Жена купила билеты и должна была улететь в Москву раньше меня, но рейс постоянно откладывался. В это время наш самолёт был готов и, получив  разрешение у командира дивизии, я решил жену и сына взять с собой, тем более, что на руках были билеты аэрофлота. Этим спецрейсом, кроме моего экипажа, летели: начальник штаба флотилии контр-адмирал АВДОХИН, командир 45 дивизии контр-адмирал ЕРОФЕЕВ О.А., начальник штаба 45 дивизии капитан 1 ранга ГОРДЕЕВ И.И. Все они летели на ЦКК перед назначением на должности: Авдохин уходил начальником ВВМУРЭ им. А.Попова, Ерофеев на его место, а на место Ерофеева – Гордеев. Но с нами ещё летел и ЧВС контр-адмирал  АМБАРОВ в отпуск. Как наши начальники, подобные Амбарову, летали в отпуск, я постараюсь описать. К самолёту подъехал автомобиль ГАЗ - 66, доверху набитый узлами, свёртками и т.п.  На поле стояли большие весы. Всё имущество экипажа прошло через эти весы, а его вещи загрузили так – он договорился с командиром экипажа.
Мне нужно было решать вопрос с женой и сыном. Спрашиваю Ерофеева к кому мне обратиться,  чтобы их внесли в полётный список. Он кивает на Авдохина, тот на Амбарова. Получаю ответ: обратись к командиру воздушного корабля. Подхожу к майору, командиру корабля,  и получил отрицательный ответ, все мои доводы, что у них есть билеты, что сыну нужна консультация не помогли. Всё дело в том, что после катастрофы в Ленинграде, о которой я писал раньше, с этим вопросом было очень строго. На машине комдива жена снова уехала в Рыбачий. Полетели. В Новосибирске нужно было заправлять машину. А здесь командующий округом поставил условие – возьмёшь на борт мою дочь – получишь топливо, не возьмёшь – сиди хоть до посинения. Ни переговоры командира корабля с Москвой, ни уговоры командующего результатов не дали. Взяли, полетели. Прибыли в экипаж для переодевания Амбаров поручил моему замполиту развести машину с подарками по Москве, но сначала завезти его вещи   к нему домой. При этом ни на бензин, ни на кормёжку водителя не дал ни копейки. Мой замполит приехал в учебный центр только на следующий день. По прилёту в Москву, я узнал, что мне нужно было обратиться к командиру отряда. Он проверял слётанность экипажа Ил-62. А об этом мне никто не сказал. Всё можно было решить, но…
Через сутки прилетели жена и сын. С женой истерика – с этими поездками в аэропорт она или потеряла, или у неё вытащили две тысячи рублей, которые ей надавали знакомые на разные  покупки. Успокаивал долго.
Началась учёба. Я настоял, чтобы план подготовки был составлен с учётом моего мнения. Никто не знал лучше меня, на что больше обратить внимание при подготовке.
С сыном тоже было всё хорошо. Из рассказа моей жены. Как-то она  пошла навестить жену Царёва, они были хорошо знакомы, так как в пос. Тихоокеанском мы жили в одном доме. Дверь открыла, кто бы думали? Конечно, жена замполита, которая испоганила квартиру. От неожиданности она чуть не упала. Видимо  подумала, что моя жена пришла на разборку к ней. Но мы были выше этого. Время пролетело быстро, был назначен день убытия. Вдруг пришла телеграмма, что мой корабельный боевой расчёт остаётся на состязательное мероприятие на приз ГК ВМФ по поиску, слежению и атаке пларб. Большая часть экипажа улетела, а мы продолжили интенсивную  подготовку. В назначенное время выполнили зачётное упражнение и тоже убыли.
Вскоре с боевой службы прибыл капитан 2 ранга АФОНИН В.В.. Ему была оказано доверие,  защищать честь флота в состязаниях  на приз ГК ВМФ по атаке ОБК. Загрузив практический боезапас, он ушёл в море. Я, как «безлошадный», пошёл на торпедолове для обеспечения его стрельбы. Заняли точку и стали ждать атаку. Вдалеке видели, как прошёл отряд боевых кораблей, но торпед не видели. На дистанции практические торпеды выстреливаю ракетки через равные промежутки времени. Атакованный корабль, при этом, не имеет права менять режим движения. Боевые торпеды – бесследные.  Подождали, ничего нет. Легли на курс, куда ушёл ОБК, жали ход 24 узла. Я стою на правом крыле ходового мостика торпедолова. Вдруг,  с правого борта, на курсовом угле градусов 10, в дистанции кабельтов 15 ,с поднятым «забором» выдвижных устройств, всплывает подводная лодка. Резко переложив руль налево. Привели лодку на кормовые курсовые углы, легли в дрейф. Выйдя по УКВ со мной на связь, командир спросил: «а где ОБК?». Смех и горе. Вскоре получили приказание возвращаться в базу. Так капитан 2 ранга АФОНИН В.В., за всю историю подобных мероприятий, привёз  в базу неиспользованный боезапас. Вот тебе и честь флота. На разбое, на котором присутствовали члены Центральной комиссии, все командиры подводных лодок, офицеры штабов, на вопрос командующего:
- товарищ, Афонин доложите, почему вы не атаковали?
- вы мне обещали подставить левый борт, я и ждал, а потом началась вибрация корпуса корабля.
Этот ответ командира вызвал гомерический хохот всех присутствующих. Нужно было видеть лицо командующего.
Вскоре мы приняли свой корабль и начали готовиться к боевой службе. Мой замполит капитан-лейтенант ГЛУШКОВ Валерий Михайлович,  в это время поступил на заочное отделение военно-политической академии и убыл на установочную сессию. В конце года он был назначен заместителем начальника политотдела бригады дизельных подводных лодок, и убыл к новому месту службы в Бечевинку.  Про Бечевинку подводники сочинили такой афоризм – «главком подводников задрал и Бечевинку им создал». В конце года мы узнали, что приз Главкома по поиску, слежению и атаке пларб присудили нашей лодке. Есть первый вклад в копилку дивизии! После нового года мы заканчивали подготовку к боевой службе и 22 февраля 1982 года отошли от пирса.

 


 

КРАТКАЯ ХРОНОЛОГИЯ СЛЕЖЕНИЯ

            В соответствии с  Боевым распоряжением  Командующего ТОФ  подводная лодка
«К – 305», проекта 671  ртм, под командованием командира капитана 2 ранга  БОНДАРЕНКО В.К.  23.02.1983 г. вышла в море на выполнение поставленных задач.27
            В соответствии с  Боевым распоряжением  Командующего ТОФ  подводная лодка
«К – 305», проекта 671  ртм, под командованием командира капитана 2 ранга  БОНДАРЕНКО В.К.  23.02.1983 г. вышла в море на выполнение поставленных задач.
 6.03 в Охотском море была обнаружена  ИПЛ, классифицированная как пла ВМС США типа  « ЛОС-АНДЖЕЛЕС », за которой было установлено слежение. Комплексно используя средства ГПД, наличие рыболовных судов и активное маневрирование, через 42 минуты ИПЛ оторвалась от слежения. Повторный поиск результатов не дал. Анализируя характер маневрирования при слежении я пришёл к выводу, что подобную схему я где-то видел. Полистав один из справочников по ВМС НАТО, я нашёл  её.  Авторитет документа поднялся.


Подпись:          Он же, фотография сделана через перископПодпись:              АВМА «Энтерпрайз»

 

 

 

 

 

 

 

273 апреля, мне исполнилось 38 лет, в 18.00 было получено приказание Ком. ТОФ начать поиск АМГ «ЭНТЕРПРАЙЗ», который вышел из Йокосуки, и установить за ним длительное слежение. Данные наведения были даны. Указывалось также, что южнее 100 миль от «ЭЕТЕРПРАЙЗА» следует АМГ «МИДУЭЙ». Здесь нужно дать небольшое пояснение: при выполнении задач боевой службы, после погружения, все часы на корабле переводятся на московское время. Пла была переведена на 4-х часовую программу связи.  Перед выходом в море нам было известно, АВМА «Энтерпрайз» возвращается с Индийского океана, где он нёс боевую службу. Я предположил, что АВМ «Мидуэй» будет сопровождать «Энтерпрайз» до 180 меридиана после чего вернётся в базу.данным своих средств радио и радиотехнической разведки мы наблюдали активную работу РЭС группировки надводных кораблей в районе вмб Йокосука. Мною  было принято решение: через пролив Буссоль  выйти в Тихий океан и, используя данные наведения и данные собственных средств разведки, выйти в упреждённую точку АМГ. На вторые сутки, после получения РДО о поиске АМГ «Энтерпрайз», мы получили радиопеленг на работающие РПДУ кораблей ВМС США в сети крейсерско-миноносной группы.  Дальше мы поняли, что это и  были корабли КПУГ. Через какое-то время в стороне от предположительного местоположения группировки кораблей, была  обнаружена работа трёх гидролокаторов, а на перископной глубине  с этого же направления зафиксировали работу трёх РЛС. Сопоставив эти данные,  пришли к выводу, что частотные характеристики ГЛС и параметры РЛС принадлежат кораблям КПУГ ВМС США эсминцам типа «Спрюенс». Картина несколько прояснилась в плане построения походного ордера АМГ. Командир  этого соединения назначил позицию КПУГ с угрожаемого направления, с которого могли действовать наши подводные лодки, со стороны Курильской гряды. Пришлось уменьшать скорость хода, изменить курс и глубину, дабы пропустить КПУГ, после чего продолжить сближение с АМГ.  В 03.00 4.04  на ГАК «СКАТ» была обнаружена групповая цель, классифицированная, как отряд боевых кораблей. В дальнейшем я утвердил окончательную классификацию -  АМГ «ЭНТЕРПРАЙЗ», так как,  мы уже вели радиоразведку во внутриэскадренных сетях АМГ и имели, благодаря ГАР, РТР и РР, полную картинку построения походного  ордера. В процессе маневрирования на занятие позиции слежения, было выявлено «окно», свободное от кораблей охранения, на КУ = 1400 – 1800  л/б. В этом секторе и была занята позиция  в дистанции 30 кабельтов от авианосца. О чём было сделано донесение на КП флота с использованием космического канала связи. С момента получения приказания на поиск и установления слежения на подводную лодку не было передано ни одного радио с наведением. О начале слежения за «Энтерпрайзом» я объявил по корабельной трансляции по всему кораблю, предупредив, что предстоят резкие изменения как в скорости, так и по глубине, обратив внимание личного состав корабля на бдительное несение вахты. 27

 

 

 

 

 

 

 

27

 

Штурману Подпись:     АВМ «Мидуэй», такой же                  и «Корал Си»было дано приказание на подготовку  и установку  на перископ фотоаппарата. Выяснилось, что в фотоаппарате нет фотоплёнки. «Обратитесь к замполиту».  У того тоже не оказалось. Моему возмущению не было предела. Святая обязанность замполита иметь на борту фотолабораторию с набором всего необходимого к ней. Плёнку пришлось искать по кораблю. В итоге  матросы нашли одну кассету с плёнкой, у доктора оказался фотоувеличитель и химикаты. Урок, конечно, был серьёзный.  Эта плёнка спасла престиж экипажа. Как мне недавно рассказал капитан 1 ранга запаса КИСИЛЬ И.С. после получения моего первого донесения о начале слежения, офицеры штаба флотилии посмеивались  «…посмотрим, что он (Бондаренко) нам здесь расскажет и покажет». А фотографии – это документ. Так как до этого никто подобного слежения не осуществлял, то людьми двигала зависть.

 

 

 

 


Подпись: Быстроходный универсальный транспорт снабжения                         типа «САКРАМЕНТО»27При всплытии под перископ было обнаружено, что в это время АМГ производил пополнение запасов траверзным способом на скорости 12 узлов – с правого  борта авма находился транспорт обеспечения типа «САКРАМЕНТО», правее его, прикрытие этой операции осуществлял атомный крейсер УРО «Бейнбридж», скорость при этом была 12 узлов. В это же время пассивной РЛС подводной лодки была обнаружена работа двух РЛС: AN/BPS-9 и AN/SPS-10.  с одного направления, откуда пришла подводная лодка.  Пришли к выводу, что в  составе  ордера АМГ, действует многоцелевая подводная лодка с кораблём ретранслятором,  который мы постоянно вели по данным РР тоже с угрожаемого направления. Закончив пополнение запасов, АМГ начал манёвр превентивного уклонения,  увеличив скорость до 26 узлов. Принял решение погрузиться на глубину 200 метров, зайти под авианосец и вместе с ним маневрировать. При этом корабли непосредственного охранения  шли самостоятельно, а  с каждого борта авма начали работу по одном. вертолёту с ОГАС, смена которых производилась через каждые два часа. Через некоторое время авма резко изменил курс влево  на 900 . Этот манёвр нам тоже был известен. Он рассчитан на то, что следящая подводная лодка  потеряет контакт  и проследует дальше по предполагаемому курсу авма, где в засаде будет находиться или подводная лодка или КПУГ, из состава ордера. Но потерять контакт с такой целью, когда без акустиков был слышен гул от работающих четырёх линий вала, было невозможно. Походило время очередного сеанса связи. Начали маневрирование для всплытия под перископ. В то время начальник радиотехнической службы капитан-лейтенант ЧМЫРЬ Сергей Иванович доложил мне, что между нами и авианосцем маневрирует какой-то корабль, с характеристикой шумов идентичных с шумами авианосца. Начав маневрирование на всплытие под перископ, контакт с авма был на несколько минут потерян.
В перископ были видны палубные  огни удаляющегося авма и  восстановлен  г/а контакт. С погружением начали маневрирование на сокращение дистанции и занятие  своей позиции.
            Через 2 часа у меня  возникло сомнение в отслеживаемой цели, г/акустики тоже засомневались, так как шум имел  несколько отличий от шума перед всплытием пла на сеанс связи. Всплыв на перископную глубину,  обнаружил, что пла находится в окружении кораблей, лежащих в дрейфе, а с кораблём, который принимали за авма, ведётся активный радиообмен. Стало ясно, что во время приёма предыдущего сеанса связи авма ушёл в сторону, а вместо него встал корабль с похожим шумовым портретом. Оценив обстановку и предположив, что авма «ЭНТЕРПРАЙЗ» пошёл к АМГ «МИДУЭЙ», принял решение следовать  в том же направлении. Всплыв под перископ через 2 часа, для ведения радио и радиотехнической разведки,  обнаружили короткий радиосигнал в радиосетях авма «ЭНТЕРПРАЙЗ»,  радиопеленг совпадал с расчётным местом АМГ «МИДУЭЙ» что явилось подтверждением  решения. Ещё через 2 часа пла заняла позицию слежения внутри ближнего охранения АМГ «МИДУЭЙ» здесь же находился и авма «ЭНТЕРПРАЙЗ».  Как-то, всплыв  на сеанс связи я обнаружил противолодочный  вертолёт «Си Кинг», практически прямо над собой. Куда он летел неясно, но обнаружив перископ, завис. Манёвр уклонения выполнять не стал, потому что было ясно, что подводная лодка обнаружена, тем более мирное время. Я так решил. Конечно, это было неграмотное решение. Тут ещё сыграло роль то, что американцы считали себя неуязвимыми, и только они являются хозяевами  океана. Слежение продолжалось до 10 апреля. Но мы тоже не лаптем щи хлебаем.
            Всплывая на очередной сеанс связи я обнаружил на экране телевизионной системы, как из правого нижнего угла экрана надвигается какая-то чёрная тень. Возможно акула или дельфин. Но в это время защёлкали стрелки приборов аппаратуры ведущего кабеля, замигали лампочки красного и зелёного цветов я всё понял. Взгляд на глубиномер -  30 метров. В центральном - гробовая тишина. Дал команду боцману на ровном киле погрузиться на глубину 40 метров. Было понятно, что наверху находится железо, т.е. корабль. Всплыв через 10минут под перископ, на курсовом углу 1500 левого борта обнаружил эсминец типа «Спрюенс». Океан – штиль. Акустики ничего не слышали пока, не надели наушники, на экране ГАК  тоже ничего. Вот пример бесшумного корабля. Оказалось, штурман после приготовления корабля к бою и походу, забыл снять питание с аппаратуры ведущего кабеля. Благодаря его раздолбайству мы не попали под таранный удар.  Наказывать не стал.
27 Через трое суток после начала слежения я  обратился с запросом к начальнику штаба ТОФ с просьбой перевести на другой сеанс связи, так как скорости слежения большие, но самое главное – вымотался экипаж и дальнейшая работа, при прежней программе связи, была не безопасной. На очередном сеансе связи пла была переведена на более щадящий режим связи.
Подпись: Эсминец типа «СПРЮЕНС»             10 апреля была получена телеграмма за подписью  Ком. ТОФ в которой указывалось, что от подводной лодки  в течении 8 часов нет донесений. Слежение прекратить, донести место и действия, занять район с координатами….  
Слежение было прекращено, пла заняла назначенный район и продолжала вести наблюдением за противником с использованием своих средств радио и радиотехнической разведки. С берега было получено радио в котором указывалось, что навстречу «Энтрпрайзу» и «Мидуэю» с западного побережья США   следует АМГ «Коралл Си» Встреча должна произойти в районе радиусом 90 миль с центром в точке с координатами Ш=…, Д=….  Проанализировав обстановку мы пришли к выводу, что по всей видимости АМГ «Корал Си» следует на смену АМГ АВМА «Энтерпрайз». Через какое-то время данными радиотехнической разведки подводной лодки было выявлено наличие  кораблей АМГ «Коралл Си», о чём было сделано донесение на КП флота. Через двое суток пла «К – 305» был назначен новый район – южнее  острова Атту Алеутской гряды. Я до сих пор не могу понять, но мне этот район чем-то очень не понравился. Достав свою рабочую тетрадь и найдя нужный мне материал, я всё понял. Мне назначили район, в котором находилась гидрофонная решётка системы «SOSUS». Заняв южную кромку назначенного района,  пла продолжала наблюдение за группировкой. С прибытием в район буквально через несколько часов было обнаружено гидрографическое судно, которое в течении суток маневрировало от западной кромки моего района до восточной. Маневрирование имело вид шеврона с острой стороной на южной кромке района.   Когда стало ясно, что американцы сформировали ударное  авианосное соединение в составе 3-х авианосцев и более 28 кораблей различного типа, и начали движение в сторону полуострова Камчатка,   немедленно было  отправлено об этом донесение на КП ТОФ. Однако в течение длительного периода времени с КП ТОФ  информации не было.
Здесь нужно сделать небольшое отступление и вернуться на месяц назад., так как последовавшие потом события будут непонятны.
Подпись:              Фрегат типа «Ч.АДАМС»277 или 8 марта ко мне подошёл оперативный работник особого отдела, капитан 3 ранга, фамилию не помню и попросил меня дать ему разрешение на проверку закрытой аппаратуры. Я вызвал к себе командира боевой части связи капитан-лейтенанта ФЁДОРОВА Евгения Ивановича и сказал ему о просьбе работника ОО, на что он принёс мне два приказа: Министра Обороны СССР и Главнокомандующего ВМФ, которые строго регламентировали допуск личного состава к закрытой аппаратуре и   документам к ней. Через некоторое время ко мне опять подходит ООО, но уже с письменным рапортом, на котором я написал отказ со ссылкой на руководящие документы. Тогда он мне говорит, что ключевые документы на один из каналов связи не подходят. Я понял, что в боевой части связи сидит «крот» ООО. Начал разбираться с командиром БЧ связи. Выяснилось, что с переходом на сезонные документы блокнот с ключами не подходит. На мой вопрос почему он мне не доложил, получил ответ следующего содержания. Такое бывает, что через несколько листочков блокнота, из-за ошибки на берегу при формировании блокнота, появляются листы с  ключами данной аппаратуры и он не хотел меня беспокоить. Конечно, он своё получил. Так как этот канал связи был резервный, то я принял решение на КП флота донесение не производить, о чём сделал запись в журнале учёта событий. На вторые сутки слежения этот работник ОО пришёл ко мне в ЦП и с ухмылкой сказал мне, что на корабле в БЧ-5 процветает мордобой, нужно срочно разбираться, а авианосцы никому не нужны. Я вызвал в ЦП замполита, фамилию не помню, и командира БЧ-5  капитана 3 ранга ЗАЙНУЛЛИНА Флорида Сагитовича и дал приказание разобраться, что там произошло. Выяснилось, что прикомандированный молодой матрос-турбинист с другого экипажа,    для изучения специальности, всячески уклонялся от исполнения своих обязанностей. Периодически, наравне со всеми матросами, он назначался рабочим по камбузу.  После смены должен убывать на свой боевой пост и заниматься изучением материальной части. Ему это не понравилось и любыми путями начал отлынивать и тут и там. Дело дошло до получил по носу. Разобрались. Конечно, здесь была недоработка и командира подразделения и замполита, которые на тот момент ничего  не знали об этом инцинденте.
Подпись:             Вертолёт «СИ НАЙТ»27Через 8 часов после того, как АУС прошел через район действия пла, было получено приказание - установить за ним слежение.  Было принято  решение полным ходом, периодически всплывая для ведения радиотехнической разведки, догнать группировку. Через час был обнаружен шум групповой цели. Визуально наблюдался транспорт типа «САКРАМЕНТО» и рядом эсминец -  траверзным способом пополнял запасы на скорости 12 узлов. Ещё через час визуально в перископ был обнаружен вертолёт «СИ НАЙТ». Так как такие вертолёты базируются только на авианосцах и транспортах их обеспечивающих, то раз транспорт оказался позади нас, значит, он летит на какой- один из авианосцев. Определив  КУ вертолёта,  рассчитали его курс, который совпадал с радиотехническими пеленгами на группировку кораблей. Через 4 часа АУС был обнаружен и установлено слежение.  Разыгрался шторм (7 баллов), АУС уменьшил скорость до 6 узлов. Во время шторма весь боевой порядок АУС  рассыпался –  корабли штормовали самостоятельно. Но, несмотря на это визуально наблюдал полёты палубной авиации. В ходе слежения было обнаружено, что в составе АМГ «Си Кинг» находятся корабли постройки 40-х годов, принадлежащие Канаде. Они были вооружены старой гидроакустической аппаратурой. У самого авианосца очень сильно скрипела одна линия вала, что позволяло осуществлять слежение на больших дистанциях и безошибочно считать обороты, а, значит, знать точную скорость. 17 апреля было получено приказание о прекращении слежения и возвращении в базу.
На возвращении я ещё  раз проанализировал  связь. За всё время слежения подводная лодка 50 раз выходила в эфир, используя только космический канал связи. На все преданные радио от спутника были получены технические квитанции, что говорило о том, что спутник мою информацию принял. А окончательные квитанции, т.е. подтверждение того, что мои донесения дошли до адресата. были получены только на 25 донесений. Обратив на это внимание во время слежения, я начал комбинировать формы донесений одно закрывал шифром, другое закрытой аппаратурой. Которые уходили обработанные шифром – квитанции с берега приходили, на другие нет. Сегодня квитанции есть, завтра нет и т.д. Со своими   выводами и сомнениями   я поделился с замполитом и ООО, сказав последнему что бы на это он обратил серьёзное внимание.
По прибытию корабля к месту базирования на пирсе я доложил командующему флотилии Герою Советского Союза вице-адмиралу ПАВЛОВУ А.И. о выполнении поставленной задачи и о случае с матросом-турбинистом.
На следующий день я понёс на подпись командующему флотилии срочное донесение Командующему флотом о результатах похода. Со мной пошёл заместитель начальника штаба флотилии капитан 1 ранга ГОНТАРЕВ Валерий Павлович. Заходим в кабинет. У командующего сидит член военного совета флотилии контр-адмирал АМБАРОВ.  Командующий начал с того, что я не умею контактировать с работниками особого отдела, что опер. ОО, бывший со мной в походе уже подал рапорт на флот о бардаке на моём корабле. ЧВC при этом поддакивал, чмокая губами. Чем больше говорил командующий, тем громче становился его голос. Он начал говорить о 37 годе, когда не таких как я ломали и т.д. и т.п. Я тоже усилил свою громкость. Но ГОНТАРЕВ так рявкнул на меня, что я опомнился. В заключении получил приказание от командующего идти в особый отдел флотилии и там разбираться, результаты доложить. Прихожу в особый отдел. Сидит зам.начальника отдела. Спросил меня, какими судьбами и зачем. Я начал объяснять, в это время заходит начальник отдела контр-адмирал СИДЕНКО. Я начал сначала. Выслушав меня, контр-адмирал достал из сейфа рапорт, который написал оперативник, порвал его, а мне сказал. «Если бы вы разрешили проверку закрытой аппаратуры моему сотруднику, вот тогда бы мы с вами разбирались. У меня к вам вопросов нет, работайте спокойно. Командующему я сам доложу».
Когда подводная лодка вернулась с боевой службы, командир дивизии был в море и вернулся через двое суток. Встретив меня, он  сказал следующее: «я что, за ваши авианосцы должен вас целовать в задницу?».  Получается интересная картин: особистам слежение не нужно, командиру дивизии тоже не нужно, выходит, это нужно было только мне, я сам напросился на эти «американские горки». Приятная встреча через два месяца. На следующие сутки он вызвал меня к себе. Вхожу в кабинет. В коридоре штаба он перехватывает какого-то старшего лейтенанта, подаёт команду «смирно!» и вручает мне орден со словами: «поднимитесь к начальнику отдела кадров и за приз получите бинокль от Главкома». Нужно отдать ему должное, после ознакомления с отчётными документами за поход, он поздравил меня с выполнением этой сложнейшей задачи. Я его тоже понимал, но всё равно было обидно. В дальнейшем у нас сложились хорошие служебные отношения.
После этого на меня навалился флагманский связист флотилии капитан 2 ранга ВДОВИН И.Ф., в последствии контр-адмирал. Он был назначен  после окончания академии. Мы в то время только начали осваивать космический канал связи, опыта было маловато, но в своих знаниях я не сомневался, тем более, что флагманский связист 45 дивизии капитан 2 ранга АРХИПОВ В., ко мне претензий не имел и меня поддерживал, а он был намного опытнее своего начальника. Полоскали меня здорово. В мае проходило совещание по подведению итого зимнего периода обучения и постановке задач на летний период. Здесь мне снова досталось и за связь и «мордобой» на корабле. Касаясь меня командующий сказал обо мне «мы хотели представить БОНДАРЕНКО к званию Героя Советского Союза, а у него такое твориться на корабле. В заключении  командующий начал вручать погоны  офицерам, получившим очередные звания. Неожиданно для меня мне вручили погоны капитана 1 ранга. Хоть стой, хоть падай. Дело в том, то звание у меня выходило 22 февраля 1983 года. Перед самым выходом на боевую службу я был приглашён на заседания военного совета флотилии для беседы по поводу присвоения мне очередного воинского звания. Тогда командующий флотилии сказал мне, что я всего год служу в этой флотилии, и он ещё плохо меня знает.  По результатам моего похода военный совет будет принимать решение. Хотя свой скромный вклад в копилку флотилии я уже внёс в 1982 году, завоевав приз Главнокомандующего ВМФ по поиску, слежению и атаке пларб, за что был награждён Главкомом цейсовским биноклем. Но, оказывается, этого было мало. Как мне потом рассказали, после получения моего донесения с моря об обнаружении и слежении за иностранной подводной лодкой было принято решение о представлении меня к очередному воинскому званию. Видимо мир не без добрых людей. Я полагаю, что этого добивался командир 45 дивизии контр-адмирал Гордеев Игорь Иванович.
Через полтора месяца я снова ушёл на боевую службу в положении старшего на борту с экипажем капитана 2 ранга КАПШУК Виктора Петровича. подводная лодка принимала участие в поисковой противолодочной операцией «Свежий ветер» у западного побережья США, в районе залива Хуан-де-Фука. Мы должны были обнаружить очередную пларб типа «Огайо», выходящую на боевое патрулирование и установить за ней слежение. Командир был опытный, всё проходило нормально. С нами работал РЗК «Север».  В расчётное время мы обнаружили выходящую из залива пларб, причём обнаружение было взаимным на дистанции 8 кабельтовых, мы замерили дистанцию активным трактом ГАК. Только было непонятно, почему при уклонении командир пларб повернул в нашу сторону, дистанция и так  была минимальной. Приведя нашу подводную лодку на свои кормовые курсовые углы, пларб увеличила ход до 17 узлов и начала уходить в территориальные  воды Канады, выставив дрейфующий прибор помех. Экран ГАК был засвечен до тех пор, пока мы не оставили дрейфующий прибор помех за кормой. Контакт был потерян на дистанции 42 кабельтова. Видимо, войдя в терводы Канады, пларб резко сбросила скорость, плюс вдоль канадского побережья от залива Хуан-де-Фука на север тянется  банка ЛАПЕРУЗА с очень маленькими глубинами. Об обнаружении пларб  и слежении донесли на КП флота. Продолжая выполнение задачи, подводная лодка ещё несколько раз выходила в эфир. Работали только космическим каналом. И здесь повторилась та же картина с квитанциями – то есть, то нет. Вдруг с берега получаем радио, в котором сказано, что от нас обнаружен пропуск девяти адресных групп, т.е. берег не получил от нас девять донесений. Это было очень плохо, так как среди неполученных донесений было и донесение об обнаружении пларб. Я предложил командиру, используя канал СБД, передать радио примерно такого содержания: «моё РДО №….. донесение об обнаружении пларб». Так и было сделано. Через несколько минут в слуховом канале была получена окончательная квитанция.  Выполнив задачи боевой службы, мы вернулись в базу. На возвращении я опять проанализировал связь и опять получил ту же картину, что была у меня – 25 выходов в эфир и на 50% РДО нет окончательной квитанции. Сказал об этом командиру. На следующий день командир отправил в штаб флота срочное донесение. Через сутки нас вызывает командир дивизии и говорит, что завтра прибывает флотская комиссия для разбора с нами. Командующий флотом,  после ознакомления  со срочным донесением, был возмущён.  С моря от командира подводной лодки  не было донесения об обнаружении пларб.  В срочном донесение указан контакт. Значит, командир и старший на борту сфальсифицировали контакт. Отправить комиссию и разобраться. Мы были удивлены. Прибыли офицеры штаба флота и начались проверки. Тогда я вспомнил, что мы использовали канал СБД для передачи радио об обнаружении пларб  и на него получили окончательную квитанцию. Проверили, убедились. Кто-то из офицеров предложил членам комиссии поехать на приёмо-передающий центр в Петропавловс-Камчатский. Вот тогда-то всё и прояснилось. Там были обнаружены все донесения с моей подводной лодки и с лодки капитана 2 ранга КАПШУК В.П. По какой причине они не были переданы в штаб флота я не знаю, но самое главное мы с капитаном 1 ранга КАПШУКОМ  В.П.  были реабилитированы, а с меня сняты обвинения в незнании организации связи. Мне было приятно потребовать извинения  от флаг связиста флотилии и при удобном случае подколоть его. Я сделал ещё один вывод, что опер. работники ОО не там ищут шпионов. По своему наитию, я думал, что мой оперативник доложил по команде о непонятных моментах со связью, а он оказывается и не думал об этом. Надо отдать должное начальнику особого отдела флотилии, он убрал этого «чекиста» в приморье. Я понимаю, что такие люди есть в любом коллективе, но их коллектив особенный и это нужно понимать.
            В 1987 году по состоянию здоровья я был списан с плавсостава и назначен на преподавательскую должность в УЦ ВМФ. В начале 90-х годов я был приглашён в разведотдел ВМФ. Прибыл в Главный штаб, нашёл указанный кабинет, вошёл. За столом сидел мужчина в гражданском костюме, было понятно, что он уже в запасе. Познакомились. Он предложил мне вспомнить мой поход. Начал с начала, он по ходу рассказа комментировал. Он не подтвердил контакт с иностранной  подводной лодкой в Охотском море. Я пытался ему доказать, что спектральный анализ шумов, выполненный на гидроакустическом полигоне на 100% подтвердил, что это шумы иностранной подводной лодки.  Спорить не стал, понимая, что честь мундира прежде всего. Перешли к слежению за АУС. Здесь я впервые узнал, что пла «К-305» была обнаружена три раза:
- первый раз – кратковременный контакт, 1 минута, когда пла  шла большим ходом на перехват АМГ «ЭНТЕРПРАЙЗ», о чём было сделано донесение на КП командира АМГ. Это была подводная лодка, работа РЛС которой была нами обнаружена:
- второй раз – самолёт «ИНТРУДЕР» в 6 милях от авма засёк выдвижные пла и только тогда, сопоставив эти два донесения, командование АМГ утвердило наличие  следящей пла. Но к этому моменту пла находилась уже 2-е суток в позиции применения торпедного оружия: Из американских источников – из их журнала учёта событий:
«4.04. пла «Лос Анджелес» донесла о кратковременном  контакте с подводной лодкой в 8.15 и в 8.45 по пеленгу 2600. Донесение оставили без внимания»;
«6.04 самолёт «Интрудер» с АВМА «Энтерпрайз», своей радиолокацией обнаружил выдвижные устройства подводной лодки в дистанции 60 кабельтовых от авианосца. Сопоставив эти два донесения, утвердили наличие  в составе своего  ордера Советскую подводную лодку». Здесь американцам потребовалось 18 часов для достижения критериев условной атаки  подводной лодки.
«7.04 в 11.50 вертолёт «Си Кинг» с АВМА «Энтерпрайз» в 6 милях от авианосца обнаружил пла и в 12.05; 12.14; и 12.34 нанёс по ней условный удар. В 12.44 нанёс удар второй вертолёт. В 13.05 – контакт потерян, в 13.20 с помощью радиоакустического буя «Дифар» восстановлен, 13.28 – потерян. 13.38 – восстановлен и вскоре потерян».
 Молодцы американцы, но они ничего не пишут о том, что подводная лодка была обнаружена в период приёма ею сеанса связи. А то, что она в течение двух суток не была обнаружена их хвалёной техникой, находясь в позиции применения торпедного оружия, они умолчали. У них получается, как в присказке: «как капустку – так хрум-хрум, а как хрен в зубы – так мы не здешние».
Это подтверждает и столкновение атомной подводной лодки «К-314» с авианосцем «Кити Хок» 21.04.1984 года в японском море. Из прессы:  «Происшествие вызвало переполох в военно-морских кругах в Вашингтоне — там никак не ожидали, что подводные лодки потенциального противника могут оставаться незамеченными непосредственно под килем американского корабля. Инцидент произошел в ходе ежегодных маневров ВМС США у побережья Южной Кореи». Конечно, в этой ситуации и наш командир оказался не на высоте. Следил, следил и сам вляпался.
По поводу обнаружения мною вертолёта «Си Кинг» над перископом и не     уклонение от него их запись можно изложить примерно так: «командир советской подводной лодкой нахально решил показать своё присутствие в  ордере АМГ».
- третий раз – 16.04 в 15.00 эсминец «ХИЛЛ», с  антенной «TASS»   установил контакт с пла. Через 35 минут в район прибыл самолёт БПА «ОРИОН», базирующийся на Алеутских островах,  и, применив РГАБ типа «ДИФАР»,    в течение 2-х часов сопровождения цели достиг критериев атаки в 17.30 и в 19.35. Однако, и в этот раз пла уже 8 часов,  до её обнаружения, находилась в позиции применения торпедного оружия.          
            Всё это происходило во время учения американских ВМС  на Тихом океане под кодовым наименованием «ФЛИТЕКС 81-1»
            С 4 по 17 апреля пла находилась в зоне непрерывной работы как корабельных, так и авиационных РЛС  и ГАС, при этом 114 раз всплывала на перископную глубину  с использованием выдвижных (ПЗНГ, «АНИС», «СИНТЕЗ», «РАМКА», «МРП-21»), из них 62 раза внутри ближнего охранения
            Проанализировав учение «ФЛИТЕКС 81-1», американская сторона пришла к выводу, что большие трудности в обнаружении и  распознавании пла создавали многочисленные узкополосные излучения от кораблей АУС, что порождало большое число ложных контактов, на доразведку которых постоянно отвлекались значительные силы и средства ПЛО. С 9 по 14 апреля было зафиксировано 300 донесений о контакте с  пла, но, только 7 из них, с определённой долей вероятности,  можно было отнести к  контактам с  пла.
             Оценивая по ходу учения деятельность пла ВМФ  СССР, проекта 671 РТМ, они
пришли к выводу, что эта пла является малошумной и представляет собой вызов системе «SOSUS». Прогнозируемая дальность обнаружения пла этого проекта антенной «TASS» должна быть не менее 20 миль, а фактически 3-5 миль. Антенны «TAK TASS» были малоэффективны даже при наличии на борту кораблей специалистов по акустической разведке из центра разведывательного обеспечения ВМС. Такой же результат и по системе  «LEMPS».  
            Эта боевая служба показала, что экипаж подводной лодки, несмотря на свою  молодость, подготовлен к решению задач как в простых, так и в сложных условиях. Особо хочу отметить качественную работу начальника РТС капитан-лейтенанта ЧМЫРЬ Сергея Ивановича, командира группы гидроакустиков старшего лейтенанта ОВСЮЧЕНКО Виктора Петровича, командира группы радиоразведки старшего лейтенанта КИСИЛЬ Ивана Степановича, командира БЧ-5 капитана 3 ранга ЗАЙНУЛЛИНА Флорида Сагитовича -  все они в последующем стали капитанами 1 ранга, командир БЧ-4 капитан-лейтенант ФЁДОРОВ Евгений Иванович. Вахтенные офицеры – помощник командира  капитан-лейтенант ТРОШИН Виктор Алексеевич, командир БЧ-3 старший лейтенант ХОДЫРЕВ  Владимир Евгеньевич, командир ракетно-торпедной группы старший лейтенант КОСТЮК Владимир Леонидович получили хороший опыт.
На фотографиях сверху вниз:

1,2 - АВМА «ЭНТЕРПРАЙЗ» во время пополнения запасов.
3 – эсминец «Хевит» типа «Спрюенс» во время шторма
4 – Фрегат «Уоддел» типа «Ч.Адамс»
5 – цветные фото Авианосцы «Энтерпрайз», «Мидуэй»       
вертолёт «СИ НАЙТ».
Авианосец «Корал Си» одного проекта с «Мидуэем».

 

 


           Выше было сказано, что после возвращения с боевой службы в конце апреля, 17 июня я ушёл на боевую службу с капитаном 2 ранга КАПШУК Виктором Петровичем. Вернулись в конце августа. На пирсе мы узнали о трагедии с подводной лодкой 10 дивизии «К-429». Старшим на борту был начальник штаба дивизии мой однокашник по училищу Герой Советского Союза капитан 1 ранга ГУСЕВ Алексей Алексеевич. Здесь же я узнал, что погиб мой помощник капитан-лейтенант АРИСТОВ Александр Александрович, прекрасный офицер, с хорошим чувством юмора, его очень уважали в экипаже, несмотря на непродолжительное пребывание в должности.. Я не понял, как он оказался на подводной лодке другой дивизии. Но он погиб не на «к-429». Раньше я писал о пресловутом совете начальников политотделов – «найдёте пустующую квартиру – она ваша» - принесла свои «плоды». Вместе с начальником РТС они решили проверить пустующую квартиру на пятом этаже одного из домов. Начальник РТС страховал его на крыше, а он на бельевой верёвке спускался к окну. Крыши домов были покрыты железными листами. Верёвка, листом железа, была перерезана как бритвой и в итоге -  труп Вы думаете, что кто-то понёс ответственность. Слава богу, что я был на боевой службе, иначе бы меня сравняли с дерьмом.  Во время моего плавания с другим экипажем, мой экипаж, с другим командиром тоже сходил на боевую службу.
В начале 1984 года экипаж убыл в отпуск за 1983 год Мы с женой поехали в санаторий «Солнечногорский». Сначала заехали погостить к родителям в Ангарск. Несмотря на зиму, отдохнули хорошо, часто ездили в Москву. Перед самым отъездом у меня прихватило горло. Не обратил внимания, ел мороженое. Приехали в Центральный аэровокзал. Стали на регистрацию, и тут оказалось, что не хватает денег для доплаты за багаж. Перед отъездом мы закупили много продуктов, которых на Камчатке не достать: колбасу, копчёности, сосиски, сыр, шпроты, Брали  и на  семью моей сестры. Обескураженный я не знал, что делать. Дама, проводившая регистрацию успокоила одной фразой: «не переживайте, вы же в Москве». Действительно. Пошёл вдоль очереди, спрашивая в долг. Один молодой человек даёт мне 50 рублей и говорит, что сним такая же ситуация была в Киеве. Я хотел записать его адрес, на что он мне сказал «товарищ командир, я служу в 10 дивизии, я вас найду». Закончилась регистрация, ждём убытия в Домодедово. Сообщают, что наш рейс отложен на двое суток по погоде Камчатки. Осталось 10 рублей. Я послал жену оформить номер в гостинице, пока есть места. Говорить я уже не мог, проклятая ангина делала своё дело. Ночь прошла спокойно, но ведь нужны деньги. Звоню своему командиру роты и однокашнику, даю SОS. Вышел на дорогу, Подъезжает уазик, из открывшейся двери протягивается рука в шинели и подаёт мне 50 рублей. Это Геннадий Митрофанович, потом подъехал Слава Бахтин. Вечером женщины из обслуживающего персонала принесли моей жене разные водочные настойки для компресса. Но положение ухудшалось. Пошёл в медпункт при аэровокзале. Пытка молоденькой сестрички, палочкой от мороженого, посмотреть горло не увенчалась успехом. Пошли по близлежащим поликлиникам. Бесполезно, никто не принимает. Идём в гостиницу. Проходим мимо академии им. Жуковского, санчасть. Появилась надежда. На нашу удачу кабинет заведующего ЛОР отделением на первом этаже. Заходим. За столом секретарша. Жена, держа в руках моё удостоверение личности, говорит о моей беде. В это время открывается дверь, выходит полковник. Жена обращается к нему с просьбой помочь мне. Он сразу замахал руками, ссылаясь, что у него все врачи заняты, а меня вообще нужно госпитализировать. Наклонился к секретарше и стал ей что-то говорить Я начал расстёгивать куртку, снял её. Тут полковник повернул голову в мою сторону и преобразился. Обращаясь ко мне, сказал: «чего молчал, командир. Ты полковник и я полковник, сейчас всё решим». Снимает телефонную трубку и говорит, что сейчас к ней поднимется командир подводной лодки, нужно помочь. Полковник разбирался в форме. Поднимаемся в указанный кабинет. Врач – кандидат медицинских наук.  Она бысро проколола миндалины , дала мне трёхлитровую банку с фуруциллином – «полощите. В таком состоянии вам ни в коем случае нельзя было лететь. Приходите завтра». В гостинице я встретил своего командира БЧ-5. Пошли в магазин, купили бутылку водки и продолжили «полоскание» горла. Так меня выручила форма одежды и добрые люди, спасибо им. Просидели мы неделю, продукты все протухли, пришлось покупать по новой. Летели на Камчатку 9 часов и столько же добирались до дома. Всё было занесено снегом.
             В конце марта 1984 года командир дивизии мне сказал, что я пойду старшим на борту на подводной лодке «К-492». Командир корабля капитан 3 ранга ЛОБАНОВ Олег Михайлович недавно назначен на эту должность и его нужно «вывозить». Здесь нужно сделать небольшое отступление и вернуться в 1983 год.
            После катастрофы с подводной лодкой «К-429» на флотилии работала московская комиссия. На подведении итогов работы в доме офицеров присутствовали офицеры штабов и командиры подводных лодок флотилии. Выступая с докладом начальник политуправления ВМФ адмирал, не помню фамилию, поднял нашего Члена военного совета контр-адмирала АМБАРОВА и назвал его вором. Он же рассказал, что в ходе проверки были  выявлены безобразные поступки этого политработника. Например, его жена жила в Москве и числилась работником библиотеки в доме офицеров. Амбаров получал за неё зарплату и платил за неё партвзносы. Шторы, которые получил дом офицеров, тоже оказались в Москве. Об этом мне рассказали командиры, присутствующие на этом совещании. Этот ЧВС приказал уволить мичмана, у которого в портфеле обнаружили банку сгущёнки, которую он попросил у своего интенданта для больного ребёнка.  Про него же мне, при встрече, рассказывал и мой  бывший командир курсантской  роты капитан 1 ранга ИВАНОВ Г.М..  Он служил вместе с ним в отделении архива, где тот был начальником политотдела. На Камчатку он был назначен для получения адмиральского звания. Итог работы комиссии был следующим: командира корабля капитана 1 ранга СУВОРОВА и командира БЧ -5 отдать под суд, командующего флотилией вице-адмирала ПАВЛОВА А.И и ЧВCа флотилии контр-адмирала АМБАРОВА  -  снять с должности.  Командующим флотилией был назначен Герой Советского Союза контр-адмирал БАЛТИН Эдуард Дмитриевич. С его приходом многое началось меняться в лучшую сторону. В госпитале из двухместных палат были выгнаны все блатные и отныне они  предназначались только для командиров подводных лодок. В палатах появили27сь телевизоры, телефоны, холодильники, платяные шкафы. Попасть на приём к командующему каждый командир мог попасть по телефонному разрешению. Навёл порядок с наградами. Он был очень удивлён тому, что командиры подводных лодок, практически 80% ни разу не награждались орденами, зато офицеры штабов и политотдельцы  - огого. Нельзя сказать, что Балтин был демократом до мозга костей. Но в работе с людьми он никогда не допускал грубости, был суров, но справедлив. С ним было просто служить. Я это говорю со своей точки зрения. Возможно, с другими он был другим – пусть об этом напишут. Подпись:      Герой Советского Союза        адмирал БАЛТИН Э.Д.Это был человек государственного уровня. Об этом говорит тот факт, что в своих воспоминаниях, бывший президент Украины, КУЧМА сказал, что по его просьбе ЕЛЬЦИН снял с должности командующего Черноморским флотом адмирала БАЛТИНА Э.Д.. Для КУЧМЫ он был как кость в горле.
            Перед выходом в море командир дивизии предоставил мне положенные  трое суток отдыха. За двое суток до выхода телефонный звонок от комдива с приказанием  немедленно прибыть к нему, машина вышла. Приезжаю и узнаю новость. Вчера капитан 3 ранга ЛОБАНОВ О.М. сломал ногу и, вместо старшего на борту, я иду командиром, приказ командующим флотом подписан. Убыть на пирс и принимать спецоружие, представители спецслужбы уже там. После обеда начал разбираться с личным составом. Одно дело идти старшим и совсем другое с незнакомым экипажем. Конечно, экипаж я знал, но не так как свой. Знал, что там толковый командир БЧ-5 капитан 2 ранга ПОСАРАР Николай. Плюс ко всему старшим на поход был назначен заместитель командира дивизии капитан 1 ранга МИХАЛЁВ В.М., мой однокашник по училищу, недавно назначенный на эту должность. На мой вопрос «зачем мне старший?» получил ответ, что в такой ситуации так предписывают руководящие документы. Я этого не знал. С документами на поход я был знаком. Нужно отметить, подводная лодка «К-492» - это лодка Гордеева, он на ней был первым командиром. Гордеева сменил его старпом капитан 1 ранга  ДУДКО Владимир Яковлевич, он «вывозил» меня на первую боевую службу. Он заканчивал тот же факультет, что и я, но на год позже. Дудко первым ходил к проливу «Хуан-де-Фука», отследил пларб «Огайо», хотели представить к Герою, но…   Когда мы вышли в море он мне сказал: «ты командир, я в твои действия вмешиваться не собираюсь». На корабле мы с ним виделись  в кают компании, и то не всегда. Когда я занял позицию слежения за «Энтерпрайзом», он пришёл посмотреть на него в перископ. Всё. К сожалению, таких офицеров  очень мало. Видимо поэтому, получив звание контр-адмирала, он вскоре уволился в запас. Его на посту командира подводной лодки сменил Лобанов.
            Вместе с Михалёвым  прибыли к командующему флотилией на инструктаж. Задав мне несколько вопросов по задачам боевой службы, он поставил дополнительные задачи, в интересах флотилии. Так он делал всегда, причём это оформлялось письменно, после чего он расписывался в документе. Михалёву он сказал примерно следующее»: «в действия командира не вмешиваться, но помогать. Я вас отправляю учиться плавать, у вас опыт только заводских испытаний». Пожелал нам удачи, и мы ушли на корабль
            По своим задачам служба была несложной. Всё шло по плану, спокойно. Однажды, выполнив маневрирование по проверке отсутствия слежения за нашим стратегом, мы заняли необходимую глубину. Я ушёл в каюту. Через какое-то время мне доложили, что обнаружена иностранная подводная лодка. Прихожу в центральный, захожу к акустикам – точно есть контакт с подводной лодкой. Мой взгляд падает на один из приборов. Спрашиваю акустиков:
            - когда установлен контакт?
            - 5 минут назад
            - а это что? и показываю на прибор
На этой лодке акустики считались лучшие в дивизии, да и вообще здесь всё было лучшее, как же корабль комдива. А холуёв у нас всегда было много. Прибор,  на который я показал между собой, мы называли «семёркой». С ним я знаком ещё по службе на «К-57». Это очень чувствительный прибор, он пишет трассу контакта. При этом трасса от надводного корабля отличается от трассы подводной лодки. Ещё, будучи старшим лейтенантом, я присутствовал на лекции, которую читали специалисты из НИИ по этому вопросу. Но это было давно, и современные вундеркинды относились к нему скептически. Я снял ленту с самописца и передал штурману. Начали маневрирование на занятие позиции слежения. Мне было непонятно, как эта лодка могла появиться с направления куда ушёл наш стратег? Если это американец, то он должен следить за стратегом, а не за нами. Я начал готовить радио для передачи на КП флота и производства окончательной классификации. По готовности связистов всплыл под перископ, взял замер локацией в нужном секторе, утвердил окончательную классификацию и передал радио. Начали слежение. Через какое-то время акустики докладывают, что это наша подводная лодка и называют тактический номер. Это та лодка, за которой мы проверяли отсутствие слежения. Но её здесь не должно быть! Она патрулирует по заданному  маршруту, и мы никак не можем с ней пересекаться. Если бы в этом районе была другая подводная лодка, то флот нас бы обязательно развёл. Используя аппаратуру спектрального анализа, акустики показали мне две совершенно одинаковые спектрограмм. Такого совпадения шумов двух подводных лодок в принципе не может быть. У акустиков  были шумы этой подводной лодки, записанные при совместной отработке задач БП. Что делать? На всякий случай увеличил дистанцию между нами. Продолжая слежение начал составлять донесение на флот, в котором нужно кратко, и то же время понятно изложить ситуацию. Получалось очень длинно и непонятно. Наконец что-то получилось Смог уложиться в два донесения. Для большей уверенности, что меня поймут на берегу правильно,  я вызвал из трюма матроса, дал ему прочитать.   А теперь, говорю ему, доложи,  как ты понял. Матрос понял правильно. Раз матрос понял, то и оперативный флота поймёт. Дождались очередного спутника, всплываю под перископ и вижу самолёт, наш противолодочный «Бе-12», записал в журнал свое решение, почему не уклонялся,  и только появился сигнал со спутника, передал радио. Получив квитанцию, погрузился. Мне было понятно, что реакция на моё донесение должно быть скорым. Через два часа снова всплываю и получаю приказание командующего флотом, суть которого заключалась в следующем. Я должен иметь расчётную дистанцию не менее 15 миль до подводной лодки такой-то, сопровождать её до первого Курильского пролива. Дождаться её всплытия, после чего продолжить выполнение поставленной задачи.  Через  какое-то время акустики услышали шум продуваемого балласта, и мы продолжили свою работу. Как потом выяснилось, флот поднял стратега  и изменил ему маршрут. Потом начал разбираться с акустиками. По ленте «семёрки» контакт с подводной лодкой уже был на протяжении 30 минут, а они его обнаружили когда появилась отметка на экране ГАК. Пришлось объяснять начальнику РТС и его подчинённым, что пренебрегать, как они считали, устаревшей техникой нельзя.
            Следующий неприятный случай произошёл со связью. Всплываю на сеанс связи, а в эфире тишина, второе всплытие, третье – то же самое.  Вызываю замполита и говорю ему: «на следующем всплытии включай радиоприёмник «Волна» и слушай». Перед всплытием ко мне подходит секретчик и, тихонько говорит, что командир БЧ-4 получил у него какой – то документ.  Тут меня осенило. Всплываю – всё нормально – в эфире, как обычно, получили телеграмму-повестку, информации нет. Погрузились. Начинаю разбираться со связистами. Оказывается, командир БЧ-4 забыл произвести сезонную смену радиочастот. Мало того, все свои функциональные обязанности он переложил на командира группы космической связи молодого лейтенанта, а документы закрытого канала связи передал старшине команды. Таким образом, он ни за что не отвечал. И это капитан 3 ранга.  Чувствовал себя безнаказанным. Почему? Потому, что у него в городе Петропавловске-Камчатском был канал по добыванию книг. Книги он доставал большим начальникам. Вот до чего доводит холуйство и потакание ему. Всё это безобразие, срыв сеанса связи, я занёс в журнал учёта событий, написал приказ по части об освобождении этого доставалу от исполнения служебных обязанностей. Лейтенанту приказал в рубку своего бывшего начальника не пускать. Приказ объявил по кораблю. Закончив выполнение задачи  24 мая вернулись в базу. Встречал начальник штаба дивизии, капитан 1 ранга КОМАРИЦЫН А.А.  Был прекрасный день. Отведя меня в сторону он поздравил меня с орденом, который всё-таки нашёл меня через  полгода, А дальше .. крепись, командир, 10 мая у меня умер отец. По пути домой зашёл к сестре, поплакали. Такой же случай, но более бессердечный по отношению к людям, был у Комарицына. Будучи командиром подводной лодки, он уходил на боевую службу. Уже отошёл от пирса, начал маневрировать на выход из базы, как, вдруг, получил команду оперативного лечь в дрейф. Продержали в неведении два часа и дали «добро» следовать по плану. Оказывается ему пришла телеграмма о смерти отца. Командование долго думало что делать – сообщать или не сообщать ему. Не сообщать. Его мать, умирая, не простила ему того, что он не приехал  на похороны отца. Неужели нельзя было перенести выход корабля  на десять суток, отпустить офицера проводить отца в последний путь. Не война ведь. Всё можно, только начальники боялись позвонить наверх и доложить ситуацию. Своё кресло, прежде всего. Так же получилось и со мной. Зная план использования моего экипажа, мы  должны были идти в отпуск, можно было заказать билеты на семью. Но… Встретив меня заместитель командующего флотилией контр-адмирал ИВАНОВ Н.Т. сказал, что с билетами мне помогут. «Помогли». Благодаря тому, что мать моего штурмана работала в аэропорту, с горем пополам достала мне два билета до Братска на 15 июня, а мне нужно в Иркутск. Жене с сыном достали билет на 22 июня. Как-то, встретив, меня в штабе Иванов с удивлением спросил «ты ещё здесь?» 
            О всех безобразиях во время похода я доложил командиру дивизии. Дальнейшей судьбы доставалы не знаю, видел его несколько раз на какой-то стройке в роли бригадира. Такие люди не пропадут.
            Лётчики часто докладывали на разборе учений, что они наблюдали выдвижные устройства подводной лодки.  На это командующий флотилией им сказал: «пока я командующий, только  фотография будет подтверждением визуального контакта с подводной лодкой».
Зайдя к командующему флотилией подписать срочное донесение, увидел на столе под стеклом фотографию подводной лодки на перископной глубине. Я всё понял, это был снимок сделанный экипажем самолёта «Бе-12», т.е. «К-492». Показывая  на фотографию, спросил «узнаёшь?»  и дальше: «конечно, мне было неприятно, когда лётчики с ухмылкой вручали мне эту фотографию. Мне ничего объяснять не нужно, ты действовал правильно, но, иногда, и, свои топят, ты знаешь об этом?» Я знал. У нас в училище был преподаватель капитан 2 ранга КАУТСКИЙ, который рассказывал нам, что его отец,  командир подводной лодки «Щ-402», капитан 3 ранга КАУТСКИЙ А.М. погиб от торпеды своего  самолёта. Это была последняя погибшая лодка на Северном флоте во время ВОВ.
            Рано утром мы с дочерью прилетели в Братск. Я позвонил брату в Ангарск и сказал, что первым рейсом мы прилетим. Но оказалось так, что мы прилетели в 13 часов. Отпуск, конечно, был не радостным.
            По возвращении начали подготовку к очередной боевой службе. Предстояло выполнить  сложную задачу очень далеко от Родины. Район находился севернее Галапагосских островов, не далеко от Панамского канала. Перед этим мне была предоставлена возможность защитить честь флота – выполнить боевое упражнение на приз ГК ВМФ по атаке отряда боевых кораблей. Загрузив практический боезапас, вышел в море. На предельной дистанции действия РЛС взял замер до групповой цели и начал маневрирование для определения параметров движения ордера и занятия позиции стрельбы. Первый залп  был выполнен одной, больше не было, дальноходной,  торпедой с дистанции 92 кабельтова, последующие два залпа – с хорошей позиции. По данным гидроакустиков все торпеды наводились на главную цель ордера. После всплытия меня вызвал на связь по УКВ командующий флотилией, поздравил с отличной атакой и добавил6 «не часто приходиться наблюдать сигнальные ракетки торпед, падающими на палубу крейсера».  После этого я ещё оставался в районе до утра, для выполнения нескольких пунктов по контрольному выходу. Один из пунктов – проверка работы антенны «ПАРАВАН». Эта антенна предназначена для приёма информации на СНЧ и представляла собой  маленький самолётик. Она буксировалась подводной лодкой на удалении от неё и принимала радиосигнал. Мы её практически не применяли из-за малой информативности. Ночью поставили антенну, проверили наличие сигнала и стали выбирать. Три попытки затянуть антенну в ангар не принесли успеха – так я поплатился за свою доверчивость заводчанам. Принял решение – до утра плавать с антенной. Утром, заложив  пологую циркуляцию, всплыл под перископ, обнаружил носитель на траверзе правого борта. Продул балласт и силами личного состава швартовых команд подняли носитель на борт и пошли в базу. Представители группы гарантийного надзора посадили антенну в ангар, сняли лебёдку, подшаманили и снова заверили, что всё будет тип топ. После разбора стрельбы ни у кого не было сомнений, что приз наш. Прибыли офицеры штаба флота, вручили мне боевое распоряжение и я начал готовить решение на поход. Прочитал документ. Меня озадачили два вопроса – режим судоходства в этом районе и температура забортной воды. Полистал атлас тихого океана, кое - что прояснилось, но не совсем. Когда я склеил себе рабочую карту и нанёс на неё разными цветами изотермы воды, то,  вдруг, обнаружил небольшой «язык» с приемлемой для меня температурой воды. Почему это было так важно? Дело в том, что некоторым системам не хватало охлаждения при плавании в этих широтах, а я спускался до второго градуса северной широты. Нужно было сразу ставить автономное охлаждение на эти системы, но это пришло с опытом эксплуатации этих кораблей. Сформировав замысел решения, дал команду старпому оформить решение на карте. Здесь я хочу обратиться к молодым командирам – никогда не отдавайте на откуп старпому подготовку решения. Вы должны сформировать замысел решения, а рисовать картинки старпому с офицерами. От решения командира зависит как успех в решении поставленной задачи, так и жизнь корабля и  экипажа в целом. Он должен пропустить своё  решение через себя и  докладывать своё решение без бумажки. Если командир, докладывая своё решение,  не может оторваться от бумажки, значит, не он его готовил, он не готов к выходу в море. Это моё личное мнение.
            Доложив своё решение на поход командующему флотилией, и записав его дополнительные задачи, я собрался уходить. На вопрос командующего всё ли я получил по линии тыла, я ответил, что не получена  свинина - нет на базе. Он тут же вызвал к себе начальника тыла генерал майора  КРАСАВИНА А.И. и спросил его, почему корабль не обеспечен свежим мясом. Тот ответил: «ну командир же не обращался ко мне». На что командующий ему ответил: «Аркадий Иванович, ну не царское это дело.  Для этого у него есть штатный помощник командира». Аркадий Иванович спросил меня, есть ли на корабле люди, которые могут забить и освежевать пять свиней. Если есть пусть, через полчаса прибудут в тыл и вопрос буде решён.  Люди нашлись, даже с избытком.   В поход мы ушли в конце октября, вернулись 5 января 1985 года – это была самая длинная боевая служба у меня.
            Плавание проходило спокойно, решались поставленные задачи. Подводная лодка постепенно смещалась к экватору.  Становилось теплее. После пересечения очередной параллели, обнаружили, что обсервация места стала недоступна по космосу, почему? Пока штурманов несколько раз не поставил с ног на голову, не было ясно. И тут штурман, капитан-лейтенант ЖУРКОВ Павел Петрович, вспомнил, что было изменение в приказе, согласно которому нужно было сделать заявку на обеспечение обсервации космическими аппаратами. Справились с этим явлением. При работе в районе, для охлаждения систем, погружался на большую глубину, добивался необходимой температуры рабочей воды и по спирали вплывал на сеанс связи. После определения места и приёма сеанса связи снова уходил на глубину. И так в течении длительного времени. На возвращении произошёл неприятный случай. Где-то посредине Тихого океана, всплываю на сеанс связи. Океан – штиль., в буруне от выдвижных играет стая дельфинов. Осмотрел горизонт, воздух, поднял антенны. Радисты доложили о начале сеанса связи. Поставил старпома на перископ, сам зашёл в штурманскую рубку. Доклад из рубки связи «товарищ командир, сопротивление антенны ноль». Радисты успели принять телеграмму -  повестку, в наш адрес информации не было. Старпом посмотрел на антенну и сказал, что антенна согнута, резина потрескалась. То, что я увидел, поставило меня в тупик. Антенна была согнута налево под сорок пять градусов относительно своей оси и направление изгиба градусов шестьдесят по отношению  к продольной оси корабля.  Для того чтобы так загнуть закалённый, обрезиненный, толщиной сорок миллиметров штырь нужен такой хлёсткий удар, что его трудно представить. Если бы мы на что-то «наехали», типа толстого бревна, то погнулось бы подъёмно мачтовое устройство, а не штырь.  Я предположил, что, по всей видимости, прыгнул  какой-то дельфин с правого курсового угла градусов сто двадцать и не рассчитал высоту прыжка, или во время прыжка лодка подвсплыла. Другого быть не могло.  По пути домой начали готовиться к встрече Нового года. К этому моменту у меня был новый замполит, третий по счёту, из казаков, капитан 3 рана СОЛЯНОЙ Владимир Васильевич.  Высокий, с пышными усами,  женат. Женщины в посёлке смотрели на него, как лиса на виноград в басне Крылова.  Он обошёл весь корабль, собрал пожелания  на приготовление праздничного стола.  Удивительно, то, что на первое все заказывали пельмени. За неделю налепили мешок пельменей. Я обратил внимание на боцмана. Поставив управление рулями на автомат, он что-то плетёт из сизальского каната.  За 10минут до Нового года спустился в столовую личного состава,  поздравил матросов и мичманов, поднялся в кают компанию к офицерам, налили вино, в море вино положено всему личному составу. В это время заходит дед мороз со снегурочкой с косой до пола и индианка. Честно сказать, я обалдел. Стало понятно, что плёл боцман. Деда мороза узнал, а снегурочку и индианку нет.  Потом был концерт. Пусть кто-нибудь мне скажет, что здоровые мужики, более двух месяцев не видевшие земли, не могут организовать для себя отдых  я тому …  Об этом напишу подробнее, когда буду писать об экипаже.
            5 января 1985 года пришли в базу. Был очень тяжёлый лёд. До пирса 10 метров, а подойти нельзя. Оперативный предложил мне подождать до утра. Сейчас. Дом рядом, а мы будем ждать утра. Посоветовавшись с командиром БЧ-5, дал несколько пузырей в носовые цистерны. Воздух, выходя из них,  ломал лёд и мы толчками, толчками подошли к пирсу.


Эту ситуацию очень точно подметил автор  слов песни «Возвращение» в исполнении А.Викторова:


К концу подходит автономка,
На базу курс лежит домой.
Душа кричать готова громко
От светлой радости такой.

Рисуют в мыслях сцены встречи
С родной землёй, с родной семьёй,
И слёзы радости, как свечи
Блестят, их не смахнуть рукой.

Как долго тянутся минуты,
Ползут, как черепахи, дни
Уже хотят нагрузки руки,
Хотят добраться до жены.

И мчится лодка самым полным,
Кромсая море на куски,
Идут с морей герои
Отважные подводники.

Устали люди – полубоги,
Устали в море моряки.
Трудны подводные дороги,
Разлуки тоже не легки.

Ночами снится свежий воздух,
Ночами снится дом родной.
Им надоело быть угрозой,
Им хочется побыть собой.

Подводная лодка – грозная сила
Подводная лодка – героев сплотила,
Подводная лодка – хозяйка пучины,
Тебе настоящие служат мужчины.


В полной мере это могут понять только подводники и их семьи. Поймут в некоторой степени  и те, кто хоть раз побывал в месячной командировке.
Жёны нам тоже устроили праздник – старый новый год мы отмечали всем экипажем в нашем небольшом поселковом ресторанчике. Стали разбираться с погнутой антенной. Все начали говорить о том, что я что-то боднул. Флагманский связист флотилии, я о нём упоминал раньше, распустил слух, что я , после всплытия открутил голову антенны и поставил её так как нужно мне.  И только, когда я им сказал, что рабочие в течении трёх дней не могут открутить гайки на фланце головы антенны, от меня отстали.
В море я ждал телеграмму о призе. Не дождался. Командующий, когда я подписывал у него срочное донесение, сказал,  что главком, принял политическое решение. На Северном флоте стрельба была выполнена хуже, плюс потеряли торпеду.  Зимой 1984 года  на флоте был разморожен посёлок, а в мае – пожар и взрыв на минно-торпедном арсенале. Для подъёма морального духа северян, Главком  принял решение – приз по торпедной атаке отдать Северному флоту, а по ракетной  - Тихоокеанскому. Бывает.

 

 

 

 

ЧАСТЬ 28

 

По просьбе читателей даю расшифровку некоторых сокращений. Я планировал это сделать с окончанием работы, но, как говорит поговорка, «лётчик просит – надо дать» даю:
Условные сокращения
авм - многоцелевой авианосец
авма - многоцелевой авианосец атомный - в настоящее время у американцев в боевом
составе 10 ед. АВМА
амг – авианосная многоцелевая группа
аус – авианосное ударное соединение – 2 и более авианосца в ордере
ОБК – отряд боевых кораблей
кр – крейсер
эм – эсминец
фр – фрегат
брзк– большой разведывательный корабль
ОД – оперативный дежурный
КП – командный пункт
пларб – ат. подводная лодка с баллист. ракетами
пла – ат. подводная лодка
пл – подводная лодка
вмб - военно-морская база
УБП – управление боевой подготовки
КД – командир дивизии
ЗКД – заместитель комндира дивизии
НШ – начальник штаба
ФВК - фарватеры военных кораблей
ФПП - фарватеры подводного плавания
УРО – управляемое ракетное оружие     
АПП - аппаратура предстартовой подготовки
БКГР - большие кормовые горизонтальные рули
МКГР - малые кормовые горизонтальные рули
НГР - носовые горизонтальные рули
РГР - рубочные горизонтальные рули - на стратегических пла
КПУГ - корабельная поисково-ударная группа
МГК - морской гидроакустический комплекс
ГАК - гидроакустический комплекс
ГЛС - гидролокационная станция
РЛС - радиолокационная станция
РЛК - радиолокационный комплекс
МРП - морская радиолокация пассивная
БИП – боевой информационный пост
БИУС - боевая информационная управляющая система
РПДУ - радипередающее устройство
РГАБ - радиоакустический авиационный буй
РДО - переданная или полученная телеграмма по радио или космическим каналам связи
Квитанция окончательная - подтверждение от адресата о получении телеграммы
Квитанция техническая - подтверждение спутником  приёма информации от корабля     
СБД - сверхбыстродействие
РТР - радиотеническая разведка
РПКСН - ракетный подводный крейсер стратегического назначения, в обиходе "стратег"
БПА - базовая патрульная авиация
СПК – старший помощник командира
ПК –  помощник командира
ЗКПЧ – зам. командира по политической части
БЧ-1 – штурманская боевая часть - штурман
БЧ-2 – ракетно-артиллерийская - ракетчик
БЧ-3 – минно-торпедная -  минёр
БЧ-4 – связь- радист, «космонавт»
БЧ-5 - электромеханическая в составе: - механик
-  Д-1 - дивизион движения (атомный реактор, ППУ, ПТУ)
-  Д-2 – электротехнический дивизион - электрик
-  Д-3 – дивизион живучести
РТС – радиотехническая служба
Сл. М – медицинская служба  -доктор
Сл. Х – химическая служба – химик
ЦП – центральный пост
ГЭУ – главная энергетическая установка
ППУ – паропроизводительная установка
ПТУ – паротурбинная установка
ТГ – турбогенератор
ОКС – общекорабельные системы
АЗ – аварийная защита реактора
ВВД  - воздух высокого давления
ВАН, РАМКА, ИСКРА, ПАРАВАН, КИПАРИС – радиоантенны разного назначения               
СИНТЕЗ – антенна для связи с КА
КА – космический аппарат,
СБР – стенд безобмоточного размагничивания
СФП  – судно для замера физ.полей.
ВВК – военно-врачебная комиссия
«шило» - спирт
омис – отдел морской инженерной службы 
гису – гидрографическое судно
Если сравнивать должности, которые упоминаются в тексте, с равнозначными сухопутными, то командир группы – командир роты, командир БЧ – комбат, командир пла – командир полка, командующий флотилией – командующий армией, а остальные должности такие же как  и во всех видах ВС.  Флагманские специалисты – офицеры штабов по вышеуказанным специальностям. На флотах эти специалисты возглавляют свои Управления. Я здесь не придерживаюсь формы написания, как этого требует документ (где курсив, где пропись и т.п.), главное чтоб было понятно.
Наступил 1985 год.   В конце марта я сдал подводную лодку второму экипажу. В начале апреля началось зачётное тактическое учение флотилии. На это учение я пошёл в море старшим на борту подводной лодки «К-242» под командованием капитана 2 ранга САПРЫКИНА В.В. Об этом я узнал за 8 часов до выхода в море. Третьего  апреля  я отмечал свой 40-летний юбилей. За полночь мне сообщили, что утром я должен быть у командующего на инструктаже.  Самое интересное было  в то, что накануне даже намёка не было на такой поворот дела, поэтому с чистой совестью мы с женой  устроили небольшой сабантуй по поводу юбилея.
Утром, получив инструктаж, вышли в море. Подводной лодке был нарезан район в Охотском море с задачей прикрытия района, в котором действовала стратегическая подводная лодка. Я пошёл в ценральный пост. Шла смена вахты – командир передавал командование кораблём старпому. Это меня удивило, потому что ночная вахта – командирская, тем более лодка подходила к Курильскому проливу, который нужно было форсировать. Спросил старпома, какие указания он получил от командира. Получил короткий ответ: «форсировать пролив». Как он это будет осуществлять – вразумительного ответа не получил. Время шло, лодка подошла к рубежу уточнения места. Приказал старшему помощнику объявить учебную тревогу для всплытия на сеанс связи и определения места. В ценральный влетает замполит и, с пеной у рта начал орать о том, что кто позволил нарушать отдых личного состава, люди не спали всю ночь. готовя корабль к выходу в море, и т. д и т.п.  Пришлось этого «горе - моряка»  успокоить. К моему удивлению командир тоже не понимал, зачем уточнять место корабля – пролив широкий. Пришлось объяснять. Выполнив все необходимые действия, погрузились и начали форсирование пролива. К моему удивлению замполит организовал просмотр кинофильма в кают компании. Пришлось принимать крутые меры.
Отряд боевых кораблей представляли корабли 10 оперативной эскадры. Командир  эскадры вице-адмирал ДЫМОВ Р.Л. заявил, что подводные лодки флотилии его не обнаружат и эскадра  подойдёт к берегам Камчатки необнаруженной.
На одном из всплытий на перископную глубину специалисты радиоразведки обнаружили короткий сигнал в радиосетях эскадры ДЫМОВА. Реакция командира – ноль, а здесь дорога каждая секунда. Приказал готовить радио в адрес командующего флотилии об обнаружении сигнала. Передали. На разборе учения выяснилось, что этот же сигнал перехватила и подводная лодка «К-507» под командованием капитана 1 ранга ПОЗНЯКОВА А.А., находившаяся в районе Алеутских островов. Получив эти два донесения в штабе флотилии нанесли место кораблей эскадры на карту,  передали координаты ордера в адрес капитана 2 ранга ЗАХАРЕНКО М.Г, его лодка находилась севернее Гавайских островов,  с приказанием в кратчайший срок атаковать «врага», что он успешно и выполнил. Вице-адмирал ДЫМОВ Р.Л. недоумевал «всего один короткий сигнал и потерпел фиаско».
Вскоре капитан 2 ранга САПРЫКИН В.В. по состоянию здоровья был списан с плавсостава и его место занял МАЦЮРА В.А. Вячеслава я знал давно. Из урока, полученного на учении, он сделал правильные выводы. Кораблём командовал грамотно, в экипаже его уважали. Но… После первой боевой службы у него случился инфаркт и он был уволен из Вооружённых сил под чистую. Я так подробно остановился на этом эпизоде лишь потому, что в море нет широких проливов и мелочей подобных какому-то незначительному сигналу.


Для  того чтобы читатели правильно поняли о чём будет идти речь дальше, я буду пользоваться вставками, из статей  бывшего Главнокомандующего ВМФ СССР, адмирала флота ЧЕРНАВИНА Владимира Николаевича, командира 45 дивизии многоцелевых подводных лодок ТОФ контр-адмирала ГОРДЕЕВА Игоря Ивановича и свободной энциклопедией «Википедия».
В программе строительства новых подводных лодок стратегического назначения в США  Википедия -  «…было запланировано строительство 10 подводных лодок. К 1981 году программа была увеличена до 15 лодок, и планировалось расширить её до 20 лодок к 1985 году. В 1989 году ВМС США планировали заказать 21 лодку, а планы на следующий год предусматривали расширение заказа до 24 пларб. Однако в 1991 году Конгресс ограничил программу строительства 18 лодками». - Серия этих подводных лодок вводилась в строй с 1976 по 2002 год. Эти подводные лодки имеют на вооружении 24 ракеты системы «Трайдент» с дальностью стрельбы до 11000 км.. Первая серия из восьми пларб базировалась на военно-морской базе (вмб) Бангор, штат Вашингтон, на Тихоокеанском побережье США. Остальные 10 лодок, второй серии, размещались на вмб Кингс-Бей, штат ДжорджияАтлантический океан.
Из нижеприведённого списка пларб типа «Огайо», в течение 1981 – 1985 годов в состав 17 эскадры подводных лодок, базирующуюся  на вмб «Бангор», входило  пять новейших подводных лодок.

 

 

 


Атомные подводные лодки с баллистическими ракетами
тип «Огайо» (Ohio) – 10
 SSGN-726 «Огайо» (Ohio), 1981 г.
 SSGN-727 «Мичиган» (Michigan1982 г
 SSGN-728 «Флорида» (Florida), 1983 г
 SSGN-729 «Джорджия» (Georgia), 1984 г
 SSBN-730 «Генри М. Джексон» 1984 г.
 SSBN-731 «Алабама» (Alabama), 1985 г.
 SSBN-732 «Аляска» (Alaska), 1986 г.
 SSBN-733 «Невада» (Nevada), 1986 г.
 SSBN-734 «Теннеси» (Tennessee), 1988 г.
 SSBN-735 «Пенсильвания» (Pennsylvania), 1989 г.
Перед Тихоокеанским флотом встала задача по противодействию этим подводным лодкам. Эта задача была поставлена 45 противолодочной дивизии. С 1982 года подводные лодки дивизии  начали протаптывать туда, к Бангору, тропинку. Первой проложила путь подводная лодка «К-492» под командованием капитана 2 ранга ДУДКО Владимира Яковлевича. Он смог обнаружить плаб и отследить её. Ему светила звезда Героя, но … Вторая была подводная лодка «К-507» под командованием капитана 1 ранга ПОЗНЯКОВА Анатолия Алексеевича, третья - «К-412» под командованием капитана 2 ранга КАПШУК Виктора Петровича. Причём это была уже  поисковая противолодочная операция с минимальным нарядом сил, под кодовым названием «Свежий ветер». Это был уже 1983  год. Об этом я писал выше. Тогда была обнаружена пларб, выходящая на боевое патрулирование, и мы сумели внести в её планы «корректуру». В 1984 году туда же, на подводной лодке «К-360», ходил экипаж капитана 2 ранга БУТАКОВА Григория Лукича, который сумел обнаружить, установить слежение и записать шумы пларб «Мичиган».  Тоже светили звезда Героя, но…. Молод.


            Итак, четыре подводные лодки 45 дивизии на протяжении трёх лет сумели создать для 17 эскадры подводных лодок ВМС США проблему. Тогда в штабе Тихоокеанского флота возникла идея провести крупномасштабную противолодочную операцию в составе нескольких подводных лодок во взаимодействии с  другими силами флота. Здесь лучше предоставить слово руководителю этой операции командиру 45 дивизии контр-адмиралу ГОРДЕЕВУ Игорю Ивановичу. Он разрешил мне использовать его выступление на сборах командиров соединений ВМФ СССР  в апреле 1986 года в г. Ленинграде.
Вот его рассказ:
« На 1985 год планом боевых служб 45 дивизии была поставлена одна из задач:
            -составом дивизии с приданными силами произвести массированный поиск пларб ВМС США непосредственно у территориальных вод западного побережья штатов в районе залива Хуан-де-Фука (базирование 17 эскадры подводных лодок США).
В разработке плана подготовки сил самое активное участие принимал заместитель начальника отдела штаба ТОФ капитан 1 ранга КОНАРЕВ Н.А. впоследствии вице-адмирал. Он работал напрямую со штабом дивизии. Справедливости ради необходимо признать, что вышестоящий   штаб флотилии подводных лодок, занятый повседневной текучкой, к подготовке операции относился весьма прохладно. Считаю, что мы смогли, пожалуй, единственный раз, скрыть от разведки вероятного противника время, направление и цели выходов кораблей в море. Был использован опыт второй мировой войны на Тихом океане, в том числе и японский – при подготовке удара по Пёрл – Харбору. Так, в результате реализованных легенд тыловые службы усиленно  готовили одну из подводных лодок к плаванию в Индийском океане. Офицеры другой подводной лодки  просили в своих рапортах вернуть их обратно на Камчатку после перевода подводной лодки подо льдами Северного ледовитого океана  на СФ и т.д.
            В разработке плана подготовки сил самое активное участие принимал заместитель начальника отдела штаба ТОФ капитан 1 ранга КОНАРЕВ Н.А. впоследствии вице-адмирал. Он работал напрямую со штабом дивизии. Справедливости ради необходимо признать, что вышестоящий   штаб флотилии подводных лодок, занятый повседневной текучкой, к подготовке операции относился весьма прохладно. Считаю, что мы смогли, пожалуй, единственный раз, скрыть от разведки вероятного противника время, направление и цели выходов кораблей в море. Был использован опыт второй мировой войны на Тихом океане, в том числе и японский – при подготовке удара по Пёрл – Харбору. Так, в результате реализованных легенд тыловые службы усиленно  готовили одну из подводных лодок к плаванию в Индийском океане. Офицеры другой подводной лодки  просили в своих рапортах вернуть их обратно на Камчатку после перевода подводной лодки подо льдами Северного ледовитого океана  на СФ и т.д. В результате такой оперативной маскировки мы запутали даже «компетентные органы», вызвав их раздражение и недовольство».   
Летом 1985 года началась плановая подготовка к проведению поисковой противолодочной операции под кодовым названием «Усатая синица». В этой  операция принимали участие: подводные лодки «К-492» под командованием капитана 2 ранга ЛОБАНОВА Олега Михайловича, «К-412» под командованием капитана 3 ранга ГОЛОБОКОВА Сергея Анатольевича, «К-360» под командованием капитана 2 ранга КУЛИШ Виктора Петровича, «К-242» с экипажем подводной лодки «К-305» под командованием капитана 1 ранга БОНДАРЕНКО Виктора Константиновича, брзк «Азия», гису «Север» и  4  самолёта дальней противолодочной авиации Ту-142М. Из командиров подводных лодок в этом районе  бывал только я. Капитан 3 ранга ГОЛОБОКОВ С.А. командиром был назначен недавно, а ЛОБАНОВ и КУЛИШ командовали кораблями по третьему году. 

    

               
Походный  штаб был сформирован из офицеров штаба дивизии – флагманский штурман капитан 2 ранга БОРМОТОВ Алексей Андреевич, флагманский связист капитан 2  ранга АРХИПОВ Владимир Петрович, флагманский РЭП капитан 2 ранга ЧЕПИК Владлен Иванович, штурман капитан-лейтенант БОНДАРЕВ Геннадий Ренальдович.

 

 

 

 

 

На фотографии стоят слева направо: БОРМРТОВ, ЧЕПИК, БОНДАРЕВ, мичман с брзк,             АРХИПОВ,адист стпршина 1 статьи, сидят – командир брзк «Азия», ГОРДЕЕВ, начальник РТС брзк капитан 3 ранга ТИМОШЕНКО.
В ходе подготовки часто выходили в море для отработки взаимодействия. Командирам подводных лодок нужно было дать практику в поиске и слежении за пларб. На одном из выходов командир дивизии продиктовал мне план маневрирования, задал глубину погружения 100 метров, и утвердил меры безопасности. Нужно было дать капитану 3 ранга ГОЛОБОКОВУ С.А. возможность  слежения. Заняли свои точки, погрузились, начали работу. Часа через два в районе первого  отсеке раздался какой-то хлопок.  Потом удар, серия ударов, корпус лодки загудел. Ещё серия мощных ударов. Объявил боевую тревогу, изменил курс, начал быстро всплывать. Первой мыслью было – что случилось со следящей подводной лодкой. Не успел подняться на мостик, как радист доложил, что на связь вызывает комдив.  Вопросы совпали – «что случилось?». На этом «тренировку» закончили. Комдив пошёл в базу, а я ещё на сутки  остался в районе. После такой встряски и незнания что это было, экипаж сутки не спал. Бродили по кораблю, как сонные мухи. По возвращению в базу выяснилось, что в 40 милях (72 км.) от нас авиация уничтожала старые глубинные бомбы. Я представил, что чувствовали подводники во время войны, когда глубинные бомбы им падали практически на головы.
В двадцатых числах  июля подводные лодки начали  движение. Подошла моя очередь. Ввёл ГЭУ, жду «добро» на выход, но вместо этого получаю команду на сброс АЗ.
Так было три раза. Только после четвёртой попытки ушёл в океан. Оказалось, что в Москве в это время проходил международный фестиваль молодёжи. Ну, очень важная причина.
Переход подводных лодок в свои районы прошёл нормально. Правда, на моей подводной лодке вышел из строя гидроакустический комплекс. Причина была в  заводском браке в изготовлении несчастной пластмассовой шестерёнки. Кое-как нашли более менее подходящую в другом приборе, стальную, подогнали – всё заработало. Так как подводная лодка была гарантийной, то по возвращении против меня хотели возбудить уголовное дело, но поправку в это дело внёс командующий флотилией, сказав мне: «ты задачу выполнил?, выполнил. Иди, работай, а с группой гарантийного надзора я сам разберусь».  Разобрался. Когда я с этими представителями встретился, то  от них услышал: «Зачем к командующему обращался, что, и попугать нельзя?».
С занятием своих районов начали работу. Постепенно начал наращиваться наряд противолодочных сил в районе, что говорило о приближении времени возвращения или выходе пларб.    

ГОРДЕЕВ: «Подводные лодки и приданные им силы развёртывались на огромном фронте, занявшем всю акваторию северной части  Тихого океана В соответствии с утверждённым Главнокомандующим ВМФ планом в конце августа 1985 года корабль управления с походным штабом сил поиска на борту прибыл в район операции.  К этому времени подчинённые боевым приказом силы заняли свои районы. За две недели до начала активных действий была отработана устойчивая связь между собой с использованием космического канала связи. Это позволило в кратчайший срок обмениваться информацией.
Самые драматические события развернулись 26-27 августа, когда наши подводные лодки, перекрывшие все подходы к вмб, не обнаружили выходящую из базы ракетную подводную лодку. Мы тогда ещё серьёзно не оценивали, какое большое значение придавало командование ВМС США обеспечению выхода таких кораблей, как пларб, на боевое патрулирование. Подходили к этому с нашими мерками.
Подводная лодка «К-242» с экипажем капитана 1 ранга БОНДАРЕНКО В.К., действовавшая на главном направлении, была, очевидно, обнаружена противолодочной авиацией США, над ней буквально круглосуточно висело по 2 – 3 самолёта «Орион». Море было закидано гидроакустическими буями. Действия подводников осложняла масса мелких рыболовных судов – в районе находилось до  трёхсот «рыбаков». Я до сих пор преклоняюсь перед мастерством и мужеством командира корабля капитана 1 ранга Виктора Константиновича БОНДАРЕНКО, осуществлявшего со своим героическим экипажем поиск выходящих из базы американского ракетоносца. Многочисленные всплытия под перископ для уточнения места, т.к. рядом терводы и очень маленькие глубины – банка Лаперуза- в кишащей рыбаками акватории – это далеко не простое дело. Дабы дать возможность экипажу подводной лодки несколько успокоиться я отвёл её  мористее, на большие глубины.
Итак, в расчётное время пларб не обнаружена. Кто виноват – мы или разведка неправильно давала обстановку? Что делать?
Мне, как командиру сил поиска, пришлось принимать, не дожидаясь решения Главного штаба ВМФ, - время исчислялось минутами - рискованное решение по перегруппировке сил. В итоге добились успеха, подкреплёнными инициативными действиями командира подводной лодки «К-492» капитана 2 ранга ЛОБАНОВА О.М. Благодаря устойчивой связи между подводными лодками и руководителем сил поиска, ЛОБАНОВ знал обстановку,  и понял, что район, в котором находилась подводная лодка «К-242», противником засвечен. Значит, пларб будет обходить этот район, пойдёт вдоль берега на север и будет прорываться в океан на большие глубины по одному из подводных каньонов в районе островов Шарлотты. Проанализировав обстановку он принял решение досрочно занять выгодную  позицию для «охоты». Результат не замедлил сказаться. Сначала были обнаружены шумы фрегатов эскорта, а на их фоне – шум пларб. Дальше – дело техники. Было установлено слежение за пларб.
Вскоре гису «Север» обнаружил след пларб, начал за ней слежение. На подводную лодку «К-360» было передано приказание о приёме контакта от гису и, капитан 2 ранга КУЛИШ В.П. вскоре установил с пларб гидроакустический контакт и начал уверенное слежение. Это была пларб, возвращающаяся с боевого патрулирования.   Он  отслеживал её до момента, пока она не начала активное маневрирование на отрыв от слежения с применением приборов гидроакустического противодействия, вплоть до постановки имитатора подводной лодки. О ходе выполнения данной операции мной был сделан доклад на сборах командиров соединений ВМФ в конце апреля 1986г. в г. Ленинграде. Руководством было принято решение издать директиву ГК ВМФ, в которой действия участников операции поставить в пример всему личному составу Военно-Морского Флота…»

Адмирал флота ЧЕРНАВИН В.Н.:
«Мы принимали все возможные меры, чтобы поубавить спеси у тех, у кого ее оказывалось с избытком. Вот и операция, о которой ниже пойдет речь, сработала, не на шутку встревожила Пентагон и вызвала запросы в Конгрессе США. Не знаю, как называли наш маневр американцы, но в наших служебных документах эта операция проходила под кодовым названием «Атрина».  Задумана она была еще тогда, когда я командовал СФ, 1977-1981 г.г., а подготовка к ее осуществлению началась сразу же, как только меня утвердили в должности Главкома ВМФ СССР…    (Постановлением Совета Министров СССР от 29 ноября 1985 года адмирал флота Чернавин Владимир Николаевич назначен Главнокомандующим Военно-Морским Флотом - заместителем министра обороны СССР). …Однако провести ее немедленно не позволила линейность экипажей, техническая готовность некоторых кораблей. Пришлось перенести ее на начало 1987 г.
Успех подобной демонстрации незамедлительно отразился бы на тоне многих международных переговоров, которые во второй половине 1980-х гг. американцы склонны были проводить при мощном дипломатическом прессинге, подкрепляя его порой и «игрой мышц» военного флота, иначе говоря, «политике канонерок» мы должны были противопоставить вполне адекватную «политику подводных крейсеров».
В июне 1985 г. в районе Нью-Фаундлендской банки подводными лодками 33 дивизии  была проведена операция под кодовым названием «Апорт», которая преследовала две основные цели: вскрыть районы патрулирования ракетных атомоходов вероятного противника и выявить новые тактические приемы противолодочных сил НATO. 1 июля 1985 г. операция «Апорт» была завершена.  Это была, своего рода, прелюдия к операции «Атрина».
В. ЧЕРНАВИН далее: «…в первых числах марта 1987 г. из Западной Лицы вышла первая ПЛ будущей завесы. Через условленное время от причала оторвалась вторая, затем третья, четвертая, пятая... Операция »Атрина» началась...
в океан уходила почти целая дивизия АПЛ: К-299 (капитан 2 ранга М.И. Клюев), К-244 (капитан 2 ранга И.О. Аликов), К-298 (капитан 2 ранга Попков), К-255 (капитан 2 ранга Б.Ю. Муратов) и К-524 (капитан 2 ранга Смелков)».      

Вскоре было получено приказание на возвращение в базу. Каждой подводной лодке был указан маршрут. На свою рабочую карту я нанёс все маршруты  и обнаружил, что две подводные лодки в одно и то же время, на одной и той же глубине проходят контрольную точку. Проверил эти телеграммы, принятые по другому каналу – то же самое.  Об этом отправил телеграмму в адрес начальника штаба флота. Через два часа получил телеграмму в адрес одной из этих подводных лодок с изменением маршрута. Через какое-то время была получена телеграмма в мой адрес за подписью Главнокомандующего ВМФ с изменением моего маршрута.  Мне предписывалось через пролив Амчитка войти в Берингово море,  пройти на северо-восток и по пологой кривой, оставляя острова Прибылова севернее, через Камчатский пролив  выйти в Тихий океан. Этот маршрут усложнялся тем, что на северо-востоке и южнее островов Прибылова  были маленькие глубины. Вернулись в базу, отчитались за поход и тишина

Читаем дальше что пишет адмирал флота ЧЕРНАВИН В,Н.: «…Командиры ПЛ были награждены орденами Красного Знамени. Получили правительственные награды и другие офицеры и мичманы, отличавшиеся в этом напряженнейшем трехмесячном плавании» - это о подводниках Северного флота, после выполнении операции «Атрина» в 1987 году.

А на Тихоокеанском флоте – ни одного человека  не то, что наградили, даже спасибо не сказали. Правда,  Игорь Иванович ГОРДЕЕВ попытался как-то этот вопрос поднять, но  ЧВС, тут же ему подрезал крылья.
ГОРДЕЕВ: «До сих пор в ушах стоят обидные для людей, самоотверженно выполнивших боевую задачу, слова, произнесенные ЧВСом флотилии на расширенном заседании Военного совета: «…пришли тут, дырки для орденов напротыкали, ходят, животами трясут, нашлись видите ли герои…».

 Получается интересная картина. У командующего  Северным флотом в конце 70-х годов появляется идея, в начале 80-х годов Тихоокеанцы её реализуют, а все лавры достаются Северянам.  При этом об операциях Тихоокеанского флота  «Свежий ветер», которая была прелюдией к операции «Усатая синица».  как  «Апорт» по отношении к «Атрине», ни слова до сих пор. Читатель, пойми, мною двигает не зависть, а чувство справедливости. Я, как подводник, прекрасно понимаю, с какими проблемами столкнулись командиры – северяне. Конечно, их награды заслуженные, но разговор не об этом.  Нельзя Главнокомандующему так  несправедливо относиться к людям. Все мы служили одному делу. В подтверждение сказанного приведу ещё один показательный пример. При перебазировании подводных лодок, далеко не новых, с Северного флота на Тихоокеанский 90% командиров кораблей и не только командиров были удостоены звания Героя Советского Союза. А когда в 1981- 1983 годах на Северный флот, из состава 45 дивизии, были перебазированы три новейшие подводные лодки, то только один командир был награждён орденом Ленина. При этом командиры 45 дивизии ЕРОФЕЕВ и ГОРДЕЕВ были старшими на переходе по одному разу, а их заместитель по ЭМС капитан 1 ранга ЛЫСЕНКО -  совершил переход три раза и ничего, как будто круиз на теплоходе. Вот так мы служили и, конечно же, не за награды.

Читаем ЧЕРНАВИНА дальше:  награды « Вручал М.С. Горбачев, в голове которого уже тогда, надо полагать, роились тезисы новой «оборонной доктрины». Но кто, из стоявших на палубах подводных кораблей, мог подумать в ту торжественную минуту, что все нечеловеческие усилия по поддержанию стратегического паритета с западным миром, будут сведены к нулю усилиями сначала рьяных перестройщиков, а потом и просто предателей нашего народа?» – здесь я подпишусь под каждым его словом.
Я решил написать об этой операции потому что об этом никто не писал, люди заслужили того чтоб о них знали, а то «Атрина» уже набила оскомину.

.
В сентябре я и ГОДЕЕВ ждали телеграммы, для нас очень важные – его и моя дочери поступали в ВУЗы. Результатов сдачи экзаменов мы и ждали. Но, как вы догадались,  ничего мы не получили. Мне понятно, почему не прислали, но комдиву можно было прислать – он был на надводном корабле. Шёл домой и думал, кто откроет дверь – жена или дочь? Открыла жена, а я глазами искал дочь, но был только сын. По глазам жены понял, что дочь поступила в институт. Поступили обе. Жена мне рассказала, что они обращались в политотдел по этому поводу – наобещали золотые горы, а на выходе - ноль.
После возвращения с боевой службы сдали корабль другому экипажу и убыли в отпуск. За это время командир дивизии контр-адмирал ГОРДЕЕВ И.И. по состоянию. здоровья был списан с плавсостава и получил назначение в Москву. Вместо него командиром дивизии был назначен капитан 1 ранга ВОДОВАТОВ Виктор Алексеевич, бывший до этого нашим начальником штаба. Он на год позже меня заканчивал наше училище, курсантом я его помнил.  Как командиром корабля я его практически не знал, он раньше прибыл в соединение. В 1982 году он поступил в академию и вернулся в 1984 году уже назначенным начальником штаба 45 дивизии.


После возвращения из отпуска и приёма корабля отработали положенный курс боевой подготовки. На одном из выходов, где-то ближе к полуночи, ВОДОВАТОВ заходит в центральный,  и предлагает мне для проверки организации стать под «ПАРАВАН».  Мои доводы, что этого делать не нужно он не воспринял. Выпустили антенну, радисты доложили о наличии сигнала и стали убирать антенну в ангар. Три попытки не увенчались успехом. Через кормовую телекамеру её  видно над кормовой частью подводной лодки, а дальше не идёт. Я предложил ВОДОВАТОВУ вытравить кабель-трос до конца и оставить в таком положении до утра. Если читатель помнит – такая ситуация уже было в 1984 году.  Он согласился. Часа через полтора, он снова заходит в центральный пост и предлагает сделать ещё одну попытку. Чего человеку не спалось?. Попытались и …    оборвали носитель.  Да, это не ГОРДЕЕВ. Поиски, конечно, положительных результатов не дали.  В итоге экипаж был обвинён в неумении и низкой организации, ну и так далее. Лебёдку опять снимали, ремонтировали, но чем всё это закончилось я не помню.
В целом 1986 год для моего экипажа был ненасыщенным – не планировалось ни одной боевой службы и летом мы ушли в отпуск. Как вы знаете это был год трагедии на Чернобыльской АЭС. Мы думали, что политотдел примет какую-то акцию  связанную с этим событием. Но ничего не происходило. Я попросил Владимира Васильевича  поговорить с офицерами по вопросу оказания материальной помощи пострадавшим людям – кто сколько может.  Оказывается люди ждали подобного предложения. Но самое главное, что в этом деле принял участие весь экипаж. Собрав сумму, замполит отдал её в политотдел. И здесь началось…. прославление работы политотдела.
При оформлении отпускных документов ко мне подошёл доктор и предложил парную путёвку в санаторий «Дивноморское» (Геленджик). От такого розыгрыша я был готов побить своего эскулапа – летом парная путёвка?. Тут зимой-то не допросишься. Но всё оказалось правильно. Я ничего не понимал. Как добирались – это отдельный рассказ. По поводу путёвки я всё понял, когда в поезде «Москва – Новороссийск» внимательно её рассмотрел. На обратной стороне была стёрта карандашная надпись, которую можно было прочитать. Путёвка первоначально предназначалась заместителю командующего флотилии по тылу генерал-майору КРАСАВИНУ А.И..  Так как «боевой генерал» побоялся ехать отдыхать, в зону предположительного радиоактивного заражения, то пусть туда едет командир атомохода, ему всё равно – он и так спит рядом с двумя реакторами.   Мы поехали и хорошо отдохнули.
После  возвращении из отпуска, неожиданно для нас, так как в плане этого не было, мой корабельный боевой, расчёт должен был убыть в г. Сосновый бор на состязание за приз Главкома ВМФ между Северным и Тихоокеанским флотами, по поиску, слежению и атаке пларб.  От Северного флота нам противостоял корабельный боевой расчёт капитана 2 ранга КОРОПЕЦ В.П.  Съездили, завоевали  приз и вернулись.

 

Часть личного состава корабельного боевого расчёта, завоевавшего приз ГК ВМФ в 1986 году:
Сидят слева направо: капитан-лейтенант СИМОНОВ В.В., капитан-лейтенант ПОЛУЭКТОВ Е., капитан 2 ранга ТРУШКИН А.Н., я, капитан-лейтенант ЧУВАЕВ Ю.А., капитан-лейтенант РУХЛЯДА В.А., верхний ряд: капитан-лейтенант ПЛЕТНЁВ А.А., мичман КЛОЧКОВ А.Ф., капитан-лейтенант АКСЁНОВ С.Б., старший лейтенант СТЕПАНЧЕНКО С.И., капитан-лейтенант ГРАДОБОЕВ И.А., капитан 3 ранга КИСИЛЬ И.С., старший лейтенант ТАТКАЛО В.В.        
По возвращению из командировки приняли свой корабль и начали подготовку к очередной боевой службе. В начале декабря мы пошли в бухту «Моховая» для замера магнитного поля корабля. Пришли, стали на три бочки – левой кормовой не было.

 

 

 

 

 

Произвели замеры поля,  и выяснилось, что придётся мотать обмотки. Это адская авральная работа, тем более в мороз и на ветру. Работают все – офицеры, мичманы и личный состав срочной службы. Для начала заводится  цепь.  Цепь закольцовывается, в носовой части корабля она опускается в воду таким образом, что бы в образовавшееся кольцо прошёл корпус корабля. После этого цепь размыкается и к одному её концу с помощью болта прикручивается кабель. Несколько человек за второй конец цепи протаскивают кабель под кораблём, соединяют его в кольцо и так кольцо за кольцом по всему корпусу с носа до кормы – это одна обмотка. Количество обмоток зависит от величины магнитного поля корабля. В этот раз пришлось накладывать много обмоток.  После этого они соединяются по определённой схеме и специальное судно пропускает через них компенсирующий  ток. То, что вы видите на фотографии – это малая толика того, что пришлось делать нам.  Дело усугублялось тем, что пошёл мокрый снег, палуба скользкая. Пришлось для ускорения  таяния снега сыпать соль. На корабле холодно, просушить мокрую одежду негде. Через каждые два часа люди на палубе менялись, пили горячий чай с выпечкой и спать. К концу стало подходить дизельное топливо, заканчивались соль и мука.  Пополнение запасов я планировал произвести после СБР. Мы считали, что поле корабля в норме.  Я переговорил с оперативным дежурным флотилии, чтобы он позвонил командиру дивизии и передал мою просьбу помочь мне с доставкой муки и соли.  Часть топлива нам передал подошедший торпедолов.  Говорят, что одна беда не приходит. Получили штормовое предупреждение, оперативный Камчатской флотилии затребовал обеспечивающий меня корабль для буксировки в бухту Саранная СФП.  На флотилии не нашлось буксира. А это потеря минимум двух суток.  Я оказался в сложном положении. Нет одной бочки, корабль обмотан как новогодняя ёлка, рядом берег и штормовое предупреждение. Я принимаю решение. Выхожу с оперативным на связь, и запрашиваю добро на ввод ГЭУ. Через час меня приглашают в радиорубку. На связи начальник штаба флотилии контр-адмирал ЕРЁМЕНКО А.П. – внук маршала.  Я не буду вдаваться в подробности разговора, но началось всё с матюгов. Начал с того, что на корабле не пополнены запасы, а закончил с сарказмом – ты просишь  ещё добро  и на ввод ГЭУ.   Я молча выслушал,  доложил обстановку, пару раз загнул тоже и в конце сказал, что если меня ветер сорвёт с бочек и выбросит корабль на берег – виноват будет штаб флотилии. Мои вспомогательные гребные винты ничего сделать не смогут. И предупредил, что наш разговор записан на магнитофон. Через час получил добро на ввод ГЭУ. Когда по кораблю объявили боевую тревогу БЧ-5 и химслужбе для ввода ГЭУ – на корабле раздалось громкое ура. С вводом установки на корабле неограниченный запас электроэнергии, воды и, главное,  тепло. Ветер усиливался с каждым часом. Приходилось подрабатывать турбиной (главная линия вала) чтобы как-то равномерно распределить нагрузку на швартовые концы. В общем, простояли на стенде две недели.
Несколько слов о этом стенде Он расположен напротив одного из рыбоконсервных заводов г. Петропавловска.  Там очень хорошо прижился морж. Искать пищу не надо -  все отходы от разделанной рыбы его. Если на стенд становилась лодка,  он обязательно заползал на кормовую надстройку и грелся на солнце. Заполз он и на мой корабль. Я поместил здесь фотографию из интернета. Год или меньше тому назад  в прессе было сообщение, что какие-то подонки его застрелили.  У людей нет ничего святого. Этот морж был достопримечательностью города.
Как-то ко мне обратился командир группы радиоразведки капитан-лейтенант КИСИЛЬ Иван Степанович с просьбой подписать его рапорт о переводе на береговую должность. В корабельной   должности он выслужил всё. Я не возражал, но предложил ему другой вариант, пусть принимает решение. Дело в том, что недавно  ВС СССР  принял Постановление о присвоении очередного воинского звания офицерам, штатная категория которых ниже этого звания. Я  уже  подготовил представление на присвоение очередного звания капитан-лейтенанту КИСИЛЬ, в экипаже только он подходил под  это постановление. Если я подпишу ему рапорт, то это представление мне вернут, так как офицер уходит на берег, значит, пусть там и получает звание.

Так было. Отношение к старшему офицеру на новом месте службы будет  гораздо лучше. Об этом я ему и сказал. С моим предложением он согласился. Вскоре  я вручил Ивану Степановичу погоны с очередным воинским званием. и через несколько месяцев  он убыл к новому месту службы  в европейской части СССР.  В последующем ему предложили работу в другом департаменте. Он дал согласие при одном условии – останется в морской форме. Скрепя сердце глава департамента согласился с его условием. Моряк до конца остаётся моряком, молодец Иван Степанович!
Так для экипажа  завершился  1986 год. С наступлением нового года продолжили отработку задач и подготовку к походу. В феврале экипаж в учебном центре флотилии  отрабатывал задачи ЛВД. В один из дней со мной произошло что-то непонятное. Я вдруг начал плакать. Слёзы в два ручья, а я ничего не могу понять.  Замполит позвонил командиру дивизии. Пришла машина, еду в штаб. Захожу в кабинет. В присутствии комдива и начпо опять начал плакать. Поднялась суматоха. Меня в госпиталь. Там что-то вкололи и я уснул. Вечером меня забрал начальник штаба флотилии контр-адмирал ЕРЁМЕНКО и повёз в санаторий Паратунка, где отдыхал главный терапевт ВМФ полковник медицинской службы МАРАКУЛИН. Побеседовав со мной, он сказал, что ничего страшного нет – произошёл нервный срыв. Необходимо лететь во Владивосток в главный флотский госпиталь.  Через несколько дней я улетел во Владивосток. В неврологическом отделении мест не было. Неделю кантовался в стоматологии. Сдача анализов, хождение по врачам, приём каких-то лекарств. Мне запомнилось посещение начальника кардиологического отделения.  Захожу в кабинет, за столом седой полковник в очках с крупной оправой. Смотрит из подлобья и спрашивает в какой должности и сколько лет. Отвечаю: «командир атомной подводной лодки, в должности 9 лет». «И ты ещё живой?» был его удивлённый вопрос. Курс лечения был продолжен. То что я буду списан с плавсостава у меня не было сомнения. Числа 11 или 12 марта медсестра приглашает меня в кабинет начальника отделения. В кабинете кроме него был ещё один человек – член военно-врачебной комиссии. Мне выносится вердикт  - годен к дальнейшей службе в плавсоставе. Я опешил. Мысли сразу перенесли меня на Камчатку и злорадство моих «оппонентов»  - побоялся идти на боевую службу и сыграл под дурачка, но ничего не вышло. А начальник отделения начал говорить о том, что в этом квартале они уже списали пять командиров и если я буду шестым то …. Вышел из кабинета. Меня обнял за плечи мой лечащий врач и спокойно сказал мне: «не переживай, командир. Ты всё равно к нам попадёшь снова через пару месяцев тогда, и спишем». Каково!  Минут через пять меня снова вызывают. Начальник отделения обращается ко мне по имени отчеству, извиняется и говорит, что только что им принесли мою историю болезни где кардиологом госпиталя сделана запись: «в соответствии со статьями …   приказа …  МО СССР  не годен к службе в плавсоставе, к работе с ИИИ, СВЧ. Годен к службе в мирное время вне строя».
Прилетел на Камчатку 14 марта. Тепло, бурно тает снег. Под снегом полно воды. Пошёл в штаб дивизии. На полпути встретил начальника политотдела дивизии капитана 1 ранга ГОРНОСТАЕВА Ю.Н. и между нами состоялся примерно такой диалог:
- Виктор Константинович, здравствуйте, мы вас заждались. Скоро выход в море.
- здравствуйте Юрий Николаевич. Я больше в море не пойду – «поздно пить боржоми, когда нет желудка». Я списан с плавсостава.
- как списаны? Виктор Алексеевич, комдив, был во Владивостоке и ему сказали, что вы будете годы к службе.
- мои документы ушли в Москву на утверждение заключения флотского госпиталя Центральной военно-врачебной комиссией.
Как можно было после этого разговаривать с комдивом? Был во Владивостоке, был в госпитале, а своего командира подводной лодки, который вкладывает свой труд в его будущие адмиральские погоны, не навестил. Это разве настоящий комдив?   Это не ГОРДЕЕВ И.И.. Тот бы себе такого никогда не позволил.
В море я вышел на сутки где-то в июне.  Нужно было подтвердить линейность корабля.  Что и было сделано. Стал ждать приказа о назначении старшим преподавателем в Учебный центр ВМФ г. Обнинск.
В начале октября, утром, мне было приказано прибыть в штаб.  Подошёл контейнер офицера, которому предназначалась моя квартира, в этот раз молодого командира и нужно было в максимальной степени выделить  площадь для его имущества. Командир дивизии разрешил мне заниматься вопросами,  связанными с отправкой моего контейнера.
В кабинете начальника штаба сидят комдив и начпо. Начальник политотдела задаёт мне вопрос о том, где находятся два мои мичмана – боцман, мичман КЛОЧКОВ Александр Фёдорович и старшина команды турбинистов мичман БУРМИСТРОВ Юрий Павлович. Должны быть на корабле.  А дальше он мне говорит о том, что на корабле их нет. По моему приказанию они пошли на рыбалку чтобы наловить мне рыбы для отправки её вместе с контейнером. Обращаясь к комдиву он сказал: «здесь всё ясно и ничего другого быть не может. Вот наш «заслуженный» командир». Я ничего не понимал, о какой рыбе шла речь, кто кого и куда посылал.  Видимо этот «инженер человеческих душ» судил по себе. Этот человек  постоянно искал причину, чтоб меня достать. Как-то он меня пытался воспитывать, когда увидел двух матросов с моего корабля, несущих ко мне домой две вязанки дров для титана.  Предстоял незапланированный выход в море, я был в запарке, и попросил дежурного по части сделать пару вязанок дров. Пока я не сказал этому «инженеру», что у меня нет персональной машины, как у него, на которой возили бы дрова, как ему возят, он не отстал.  Я никогда не понимал начальников, которые не понимали прописной истины, что за их деяниями  подчинённые наблюдают очень внимательно.   Вернёмся к двум мичманам.
Оказывается, утром жена старшины команды турбинистов позвонила в штаб и сказала, что пропал её муж. Вчера после обеда он пошёл за грибами и не вернулся. Мне дают машину и отправили на поиски, куда бы вы думали. Конечно, на речку Вилюй. Со мной поехал какой-то офицер. По дороге он мне сказал не допустить контакта моих мичманов  со мной. Этот недалёкий человек и впрямь считал найти их на рыбалке. Только миновали КПП посёлка, видим навстречу едут два мотоцикла,  на которых мои мичманы – два друга «колбаса и волчий хвост».  Не выходя из машины я попросил офицера передать этим охламонам приказание ехать в штаб к комдиву. Что оказалось на самом деле? Эти друзья  и впрямь поехали в лес. С боцманом поехала его жена. Не зная местности, заехали в какое-то болото, один мотоцикл сдох. Ввести в строй не смогли. Тогда боцман отвёз свою жену домой, так как наступала ночь и вернулся обратно. Кое - как они завели вторую машину и возвращались в посёлок уже в одиннадцатом часу дня.  Пока мы приехали в штаб, там уже полным ходом шла разборка. Начпо интересовали два вопроса – сколько рыбы наловили для командира и где она.  На этот «концерт» было и больно и смешно смотреть. Но, меня удивил комдив. Сидел и молчал. Ёлки палки, ты же командир дивизии, прекрати этот балаган!  В итоге кое - как отпустили этих неудачников. Конечно, у меня рыба была – для Камчатки это не проблема. В рыбкопе мы с женой купили четыре кижуча, уложили их в выварку и загрузили в контейнер. Но нам не повезло. Контейнер шёл очень долго, все перемёрзло, и рыба, видимо, была прошлогоднего улова и мы её …  Но я всё равно отыгрался. Во первых: я попросил своего коллегу дать мне пару человек для погрузки вещей, на всякий случай – они будут видеть что грузится в контейнер.  Попросил одного офицера на  завтра сказать начпо, что в моей квартире осталась бочка с рыбой – не вошла в контейнер. Потом мне написали,  с каким злорадством этот человек поехал за рыбой, а там уже обустраивался новый хозяин. На вопрос где бочка с рыбой, тот удивлённо ответил вопросом «какая рыба?».  Ещё один момент по этому поводу.
В моём подъезде жил секретарь партийной комиссии флотилии. Когда он уезжал с Камчатки, то контейнер  загружал ночью. Это так, к слову.
Приказ пришёл в августе, а отпустили меня в конце октября  - не кому было передать спецоружие. Время шло и приказ мог быть аннулирован, как не реализованным. Здесь нужно было проявлять свою настойчивость и, в итоге, начальник штаба дивизии капитан 1 ранга ЗАХАРЕНКО М.Г. вынужден был принять мой корабль под свою опеку.

 

НА ЭТОМ МОЯ СЛУЖБА В ПЛАСОСТАВЕ ЗАКОНЧИЛАСЬ
Итог этой службы следующий:
- более 18 лет в плавсоставе
- 9,5 лет в должности командира
- 6 боевых служб из них 5 в должности командира атомной подводной лодки
- дважды завоёвывал приз Главкома ВМФ
- дважды имел контакт с американскими подводными лодками
- 14 суток  слежения за тремя авианосцами США
- три офицера, служившие под моим началом, стали командирами подводных лодок
- по пройденному расстоянию более семи раз обогнул земной шар по экватору
- около шести лет провёл вне семьи
- видел южный крест
- не потерял ни одного человека
Закончилась служба в плавсоставе, но не закончилась в ВМФ. Несколько слов хочу сказать о своём экипаже.  К сожалению, у меня нет всех персональных фотографий всего экипажа. О некоторых членах  экипажа я уже упоминал. На сегодняшний день я поддерживаю отношения с некоторыми офицерами экипажа – ЗАЙНУЛЛИН, КИСИЛЬ, РУХЛЯДА, СКОВОРОДА, ТРУШКИН, ЩЕРБАКОВ. Может кто-то прочтёт этот опус и откликнется, поживём - увидим.  Ротация офицерского состава, среди немеханических специальностей проходила довольно быстро. Когда мы учились в учебном центре, я сказал офицерам, что никого держать не буду – закрытый зачётныё лист на вышестоящую должность – и ищи место. С механиками было посложнее. Они начали говорить об этом, когда выслужили предел по воинскому званию. Конечно, отпускать хорошо подготовленного офицера никому не хочется, но такова наша специфика. Офицер всегда будет стремиться к знаниям и отработке своих практических навыков, если он видит перспективу своего роста. Так должно быть везде, в любом, не только в военном деле.  Но, к сожалению это далеко не так.  Мне не раз приходилось сталкиваться с офицерами отцы, которых занимали высокие посты и их дети пользовались благосклонностью начальников. Но как только родитель уходил  с арены, прекращался рост и его сына, так как  неуч никому  не нужен. Конечно, были и другие из этого ряда, но это единицы.
Я думаю, что читателю будет неинтересно читать про ротацию кадров в моём экипаже, но это важно для меня и для тех, кто служил со мной.
После ухода замполита Глушкова, был списан с плавсостава помощник командира капитан-лейтенант ТРОШИН Виктор Алексеевич. Вместо него был назначен капитан-лейтенант АРИСТОВ Александр Александрович, который вскоре погиб при поисках квартиры. Назначили капитан-лейтенанта ТОМИЛОВА Анатолия Михайловича. С его уходом на учёбу помощником командира был назначен капитан-лейтенант РУХЛЯДА Владимир Андреевич, до этого исполнявший должность командира БЧ-1 в моём экипаже.  Командир БЧ- 1 капитан 3 ранга ЖУРКОВ П.П. в 1985 году ушёл на берег. В 1985 году у меня сменился и старший помощник командира. Вместо уволенного в запас капитана 2 ранга СКЛЯРЕНКО Ю.Г. был назначен капитан 3 ранга ТРУШКИН Анатолий Николаевич. Здесь нужно немного задержаться и рассказать о некоторых подходах к служебным отношениям. В отличии от других видов вооружённых сил в ВМФ они несколько отличаются, особенно среди подводников – более демократичны. Будучи штурманом, капитан-лейтенант РУХЛЯДА отучил меня от командирского всезнайства.

 

 

 

При плавании в надводном положении вблизи берега с мостика вроде бы всё видно и всё понятно, но перед тобой нет карты. И вот как-то в подобной ситуации он доложил на мостик о времени изменения курса. Я ответил «хорошо, штурман» и продолжал следовать прежним куром. Через пару минут он мне докладывает: «товарищ командир, чувствую запах тюремной баланды». Тут же следовала команда на руль. Он мог сделать и по - другому – записать в навигационный журнал не выполнение командиром корабля его рекомендаций, тем самым сняв с себя ответственность за безопасность кораблевождения.
Как-то мне позвонил начальник отделения кадров и сказал, чтобы я готовил документы на капитан-лейтенанта Рухляду для поступления в Академию Советской Армии (дипакадемия). Я ничего не понял. Вызвал к себе помощника и стал разбираться, почему за моей спиной происходит этот бардак. Выяснилось, что он не может сработаться со старпомом, тот его дерёт как липку. Вызвал Трушкина. И тут выясняется следующее. В экипаже, где  служил Трушкин помощником командира, его драл старпом и, это было в порядке вещей. У меня всё было по- другому. Пришлось обоим объяснять, что оба они мои помощники, у каждого свой круг обязанностей. Они должны друг друга подстраховывать, быть по одну сторону баррикад. По складу характера Анатолий Николаевич был мягким человек, интеллигент.
Я ему не раз говорил, что старпом должен быть цербером на корабле, никого не жалеть, но уважать человека – в первую очередь, тогда на корабле будет порядок. Года через полтора, встретив в штабе флагманского по РЭП, капитана 2 ранга ЧЕПИК В. услышал от него: «Константиныч,  у тебя старпом стал борзым, спорит со всеми штабными.

 

 

 

Конечно, так и должно быть, но…». Во время одного из построений кто-то бросил реплику по поводу плана на завтра и тут я услышал такое, что….Это старпом осадил говорившего, осадил так, что раздались аплодисменты и кто-то бросил фразу – «наконец-то у нас появился старпом». Почти одновременно мы с ним  ушли с корабля – я на берег, он на новое формирование командиром. Это редкий случай, когда убирают с корабля командира и старпома. Его нужно и  можно было, назначить вместо меня, но такой командир, который горой стоит за своих подчинённых, видимо, командиру дивизии не нужен был. А зря. Но всё получилось. ТОМИЛОВ, РУХЛЯДА, ТРУШКИН стали командирами подводных лодок, капитанами 1 ранга.
В боевой части три на другой корабль  командиром боевой части был назначен командир ракетно-торпедной группы старший лейтенант КОСТЮК В.Л.  Грамотный специалист, толковый вахтенный офицер. Вместо него пришёл старший лейтенант ЧУВАЕВ Ю., который вскоре  был назначен командиром боевой части после ухода капитан лейтенанта ХОДЫРЕВА В.Е.
К ЧУВАЕВУ командиром группы пришёл лейтенант СКОВОРОДА Ю.Ю. Худой и высокий он вызывал улыбку у личного состава. Он пришёл как раз перед походом к Галапагосам. Как-то спрашиваю его: «товарищ лейтенант, когда  будем закрывать зачётный лист на вахтенного офицера?». Получил ответ- после допуска по специальности. За месяц плавания на боевой службе он успешно сдал все зачёты и был допущен к самостоятельному несению ходовой вахты. С его уходом на его место был назначен лейтенант ТАТКАЛО В.В. Юрий Юрьевич дослужился до старшего помощника командира, получил допуск к самостоятельному управлению кораблём и ушёл с плавсостава. Это были девяностые годы.

 

 

 

 


Про перемещения в боевой части один я уже писал. Здесь нужно          упомянуть ещё несколько офицеров. Старший лейтенант                     ФИЛИМОНОВ В.Ю. (на фото)  Он был назначен помощником командира на другую лодку, но служба у него не сложилась и я думаю по его вине. А я возлагал на него большие надежды.
Лейтенант БОНДАРЕВ Геннадий Ренальдович дослужился до старшего помощника командира, в последующем его служба проходила в учебном центре г. Сосновый бор.
Командир БЧ-4 ФЁДОРОВ Е.И., выслужив свой срок на подводной лодке, ушёл на береговую должность.  В море с ним всегда было спокойно. За всё время плавания с ним корабль ни разу не оставался без связи  Дальнейшую его судьбу не знаю.

 

 

 


О командире БЧ-5 капитане 3 ранга ЗАЙНУЛЛИНЕ Ф.С. я уже упоминал. Это был очень грамотный и коммуникабельный офицер. По прошествии времени я могу сказать, что за его спиной я себя чувствовал как за каменной стеной.  Боевой частью управлял грамотно. Я не помню случая, чтобы он с кем-то конфликтовал. По национальности татарин – очень любил сало. Встречаясь за столом, я его спрашивал «Флорид, сало будешь?». Подойдя к окну и отодвинув штору, смотрел на небо и говорил: «сегодня аллах разрешает». В 1984 году его неожиданно для меня поменяли местами с другим механиком. Тот командир БЧ-5 не сработался со своим командиром, но при чём здесь мой экипаж. Я не понимал. Начпо мне пытался объяснить, что это сделано в плане перевоспитания.  Флорид Сагитович послужил ещё в штабе флотилии и закончил службу на на классах в должности старшего преподавателя капитаном 1 ранга.           
О командире первого дивизиона  капитане 3 ранга ЩЕРБАКОВЕ С.М. я уже писал.     Добавить можно, что после списания с плавсостава, он был назначен в учебный центр и вскоре уволился в запас. Грамотный офицер, он умело руководил подчинённым личным составом, а он был далеко неоднородным – матросы, старшины, мичманы, офицеры, плюс два реактора и турбина. А сколько вспомогательного оборудования. Но за всю службу не было  ни одного сбоя при котором корабль мог бы  оказаться без хода. А плавали мы в разных широтах. Будучи командиром БЧ-5 на другом корабле он поддерживал марку высококлассного специалиста.
По остальным офицерам БЧ-5  мне мало что известно.  Напишу то, что знаю.

 

 

 


Это офицеры первого набора. Мирончук отличался тем, что при любой проверке он отвечал на вопросы без остановки, где впопад, где невпопад. И пока до проверяющего доходил смысл сказанного, он уже докладывал следующий вопрос и всегда выходил победителем.  Юра Чайчук – это ломовая лошадка. Грамотный, он старался всё сделать своими руками. Командир второго дивизиона УСТИНОВ С.И. оказался в Северодвинске в военной приёмке. Комдив три БАРОВ В.С. продолжил службу в учебном центре г. Сосновый бор.
Теперь о радиотехнической службе. Начальником службы был капитан 3 ранга ЧМЫРЬ Сергей Иванович. Прекрасный офицер, специалист высочайшего класса. Для его подчинённых было достаточно взгляда и они его понимали. При плавании в сложных метеорологических условиях я больше доверял ему, чем штурману. Службу закончил в штабе ТОФ в звании капитана 1 ранга

 

 

Его сменил ОВСЮЧЕНКО Виктор Петрович.  Хороший гидроакустик, но не хватало опыта работы оператора БИП. Службу закончил в НИИ капитаном 1 ранга. КАРГОПОЛЬЦЕВ Вадим вскоре с корабля был переведён в связи с сокращением его должности.

 

 

 

 

 

 

 

 

Слева наш доктор МИЗИН Олег Александрович. Хороший специалист, но службой на подводной лодке тяготился – мечтал стать классным хирургом. Держать его не стал, и вскоре он был назначен на береговую должность.
Справа начальник химической службы ФАБРИКИН Николай Алексеевич. Служил  тоже недолго и ушёл на берег.  О дальнейшей судьбе обоих ничего неизвестно. Об офицерском составе всё. Работой этого коллектива я был доволен
Из всей серии кораблей 45 дивизии я был, по-моему, единственным, у кого, мичманские должности были укомплектованы на 100%.  Вот их фамилии:
БЕКЧАНОВ, БЕЛОУСОВ,  БУРМИСТРОВ Юрий Павлович  - ст. ком. турб. ДЕНИСЮК, ЕНГАЛЫЧЕВ – ст. ком. тр., ИВАШКЕВИЧ – ст. ком. эл., ИЛЬИН, ЛИХОШЁРСТНЫЙ Александр Александрович – ст . ком. э/шт., МАРАКУЛИН Николай   - техник ВГ, НАЛИВАЙКО Иван – ст. ком. снабж., НИГМАТУЛИН Ринат Талгптович – ст. ком. спецтр., НОЗДРАЧЁВ  - ст. ком торп., ПЕШЕХОНОВ Павел  - ст. ком. р/м, НУРЖАНОВ, ПАКУРОВ, ПЛЮХИН,  БЕЗГОДОВ Юрий – турб.
ПИКТУРНЫЙ А.В., КРИВОБЕРЕЦ, СТЕПАНЕНКО Василий Дмитриевич  хим/доз., СПОТКАЙ – тех. г/а., СУС, ТОПТУН Пётр – секр., СКУДАРНОВ, ЧЁРНЫЙ, ШЕЛЕПОВ, ШИШКО, МИНЗОРОВ Василий – турб.
В феврале 1982 года на Камчатку прибыл капитан 2 ранга АНУФРИЕНКО А. Для укомплектования своего экипажа личным составом. Узнав, что у меня полный штат мичманов, он стал клянчить у командира дивизии моих подчинённых. Несмотря на мои возражения меня, заставили отпустить желающих. Я отпустил, но сказал, что ноги этих предателей на корабле больше не будет. Почему они ушли? Это был второй экипаж, через три месяца они вернулись на Камчатку. Этот экипаж,  в отличие от других,  мало плавал. Мой экипаж только один раз сбегал «за угол» - в Охотское море. Остальные боевые службы были в районах, при возвращении из которых,  часть денежного довольствия платили чеками  внешторгбанка. Вот тут они и забегали. Под любым предлогом пытались попасть на мой корабль, но, данное мною слово я держал крепко.

Я обещал рассказать про встречу 1985 года. Я думаю, что об этом лучше расскажут фотографии На этих фотографиях дед мороз – мичман СТЕПАНЕНКО Василий Дмитриевич и снегурочка – его начальник лейтенант ? поздравляют с Новым годом. Их сопровождала представительница  индийского народа – старшина команды электриков мичман ИВАШКЕВИЧ.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

На  фотографиях внизу боцман, мичман КЛОЧКОВ Александр Фёдорович, читает оду своей бороде, а капитан-лейтенант МИРОНЧУК Александр Александрович, зачитывает поздравление от Нептуна.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Реакция личного состава на концерт

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Посмотрите на этих молодых задорных мальчишек. Это они, сменяя друг друга на вахте, принимали участие в слежении за АУС,  защищая мир для того, чтобы современные руководители  могли спокойно получать образование.

Несколько слов о питании. На корабле, во время боевой службы или при длительном плавании  в районах БП, на корабле всегда был свежий хлеб.  Этот порядок я завёл сразу  с формированием экипажа. Где бы мы  ни находились, старшина команды снабжения вместе с коками под руководством помощника командира, проходили стажировку на хлебозаводе и в кулинарном цеху. На корабле не было проблем ни с хлебом, ни с тортами. На возвращении с моря каждый офицер и мичман брал с собою булку свежеиспечённого хлеба.  Я был очень удивлён, когда в 1988 году, будучи в командировке на СФ, я вышел в море на такой же подводной лодке и в кают-компании подавали батон, пропитанный спиртом.  И это на  передовом флоте.
            В рационе  всегда было солёное сало. Как правило, свинина, получаемая на корабль, была очень жирной, а сало, по нормам снабжения,  шло как мясо. Мы делали просто – солили сало и на ночь клали его и хлеб  в столовую личного состава и в кают компанию. К восьми часам утра всё было чисто.  Когда я ходил вместе с КАПШУКОМ, то пришлось коков обучить  засолке сала.  Помощник сказал, что у них его никто не ест, поэтому они этим не занимается. Пришлось доказать ему обратное. Просто они не умели его солить.           После первой боевой службы мне было тяжело ходить, сильно болели ноги. На следующую боевую службу я сказал интенданту, чтобы он взял побольше сухой простокваши. Так как её никто из интендантов почему-то не брал, то мы загружали её с избытком. Купил четыре ящика минеральной воды. С началом похода на каждую ночь в большом количестве разводили простоквашу. Каждый желающий пил сколько мог. Я, помимо простокваши,  выпивал в день бутылку минералки и сколько можно было ходить - ходил. Результат был хороший. Желудок работал как часы и ноги не болели. В последующем минеральную воду на боевую службу  загружали все офицеры и мичманы. На разнообразие меню нужно обращать внимание. Как правило, меню раскладку составляет старшина команды снабжения вместе с помощником командира на неделю плавания и утверждает её командир корабля. Из опыта могу сказать, что очень внимательно нужно к этому относиться в конце плавания. Я обратил внимание, что где-то за пару недель до всплытия в меню стали часто  появляться молочные блюда. Поинтересовался, почему?  Оказывается, были обращения личного состава всех категорий – хочется  чего-то сладенького и молочного.  Я никогда не ужинал. Как-то захожу вечером в кают- компанию и вижу, что на первое все едят манную кашу, а на второе -  молочный сладкий суп с макаронами. Чудеса в решете! Запросы, как у беременной женщины. Хорошо, что набор продуктов это позволяет. Кстати, о молоке. За свою службу я служил в двух гарнизонах – в Приморье в посёлке Тихоокеанский, на Камчатке в посёлке Рыбачий. В Тихоокеанском, если удавалось найти бабушку – молочницу, то за неё держались руками и ногами. Каждое утро в 6.30 у дверей стояла литровая банка натурального молока, и никто посторонний его  не забирал. Убывая в отпуск,  бабушке платили за молоко на период отпуска, только бы бабушка не перешла к кому-нибудь другому. На Камчатке, в богатейшем крае, с молоком тоже была проблема. До часу дня продавали молоко тем, у кого был  ребёнок возрастом до двух лет, а после остальным если повезёт. У писателя Н.П. Задорнова есть роман «Капитан Невельской». Там написано, как жена генерал-губернатора Камчатки адмирала С.П.Завойко, имея в своём хозяйстве двадцать коров, обеспечивала молочными продуктами – молоком, сметаной, маслом, творогом – весь гарнизон города. А в наше время мощнейшая торговая фирма «Военторг» не могла этого сделать. Точнее не хотела. Благами военторга пользовались другие, тем более что они находились в ведении политотделов – не будем показывать пальцем, итак понятно. Мы тоже пользовались этими «благами» - ящиками,  от того что в них было – они хорошо горели в топке титана.
На флотилии был заведён порядок -  за каждым экипажем закреплялось несколько домов для поддержания территории городка  в порядке. Обычно весной начинались субботники, территория городка приводилась в порядок, обновлялись детские площадки, вывозился накопленный за зиму мусор. Работали, как правило, офицеры и мичманы. Проблема была с транспортом – каждый экипаж старался перехватить самосвал на свой участок, поэтому приходилось использовать любую возможность для  перехвата автомобиля, в частности велосипед. 


Досуг, особенно у личного состава срочной службы, не блистал разнообразием. Если выпадала возможность, делали вылазки на берег океана или ездили на экскурсию в г. Петропавловск-Камчатский. Офицеры и мичманы в редкие выходные могли с семьями сходить за грибами или просто побродить по сопкам.
Экипажи подводных лодок жил в казармах. За содержание казарм спрашивали строго. Всё делалось руками личного состава – покраска, побелка, ремонт окон, дверей, оборудование сушилки и т.п.. При этом на флотилии были такие структуры как тыл и омис. Но что-то выписать у них практически было невозможно Кисти, краска – всё за счёт корабля. Единственно,  что они могли сделать это отопление и крышу и то не всегда. Но, несмотря на всё это, экипажи всегда были готовы выйти в море. Самое интересное, что выхода в море ждали все – подальше от ни кому не нужных нарядов, надоевших инспекций и проверок, которые ничего дельного не давали и не меняли. По этому поводу можно привести анекдот:
Возле дома четыре пенсионера играют в домино. Иван Иванович, обращаясь к своим коллегам,  говорит: «мужики, мы трое в прошлом году вышли на пенсию в 60 лет. Степан Петрович, полковник, тоже пенсионер, но ему 50 лет. На нём ещё пахать и пахать, а он тоже пенсионер». Полковник подумал  и сказал. «давайте проведём эксперимент, тогда вы поймёте почему в 50 лет полковник становится пенсионером. Я предлагаю: в две стеклянные банки поместить одинаковое количество мышей, на банках напишем «военные» и «гражданские». На неделю поставим банки в подвал к нашему плотнику, он будет их одинаково кормить и поить, согласны?». Согласились. Прошла неделя, приходят к плотнику и видят картину – военные мыши мёртвые, а гражданские -  весёлые и пытаются выбраться из банки. У всех возник вопрос - почему? Ответил полковник: «я попросил плотника гражданским мышам показать один раз, а военным пять раз в неделю… кота». В Вооружённых силах роль кота выполняют – разборки у начальника, зачёты по любому ЧП, проверки, инспекции, смотры и т.д. и т. п. и так круглый год.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Продолжение следует...

 

       

 

 

 

 

 

 

 

 

 

наши контакты | ©2009 Харламов И.С.