Правда о Чернобыле по флотски в губе Андреева

главная | фотоальбом | форум
о проекте | новости |
список офицеров | список матросов срочной службы | льготы |

Апофеоз моей борьбы с оборотнем замполитом вдали от губы Андреева

Только в мерзкой трясине по шею,
На непрочности зыбкого дна,
В буднях бедствий, тревог и лишений
Чувство счастья дается сполна.

Замполит решил избавиться от меня любой ценой. Как я уже писал выше у меня была жена и маленькая дочь. В экипаже функционировала жилищно – бытовая комиссия (ЖБК) которая занималась персональным распределением квартир выделяемых на экипаж. В течении нескольких лет я ждал своей очереди на квартиру которая наконец – то была выделена на экипаж. ЖБК экипажа согласно очереди распределила мне эту однокомнатную квартиру. Окрыленный свалившимся на меня счастьем, я придя на переговорный пункт порадовал жену, проживающую в течение года у родителей, со столь знаменательным событием. Как потом выяснилось, я поспешил радовать жену. Замполит вопреки решению ЖБК, отдает эту квартиру своему земляку, который только, что женился и находился в конце очереди. ЖБК в знак протеста против решения замполита самораспускается. Земляк замполита занимал в экипаже у нас должность врача и являлся одновременно семейным врачом Рябоконя, снабжал его лекарствами ну, а тот в знак благодарности выделил ему вне очереди квартиру.

Поверив моему радостному сообщению, уставшая от длительной разлуки жена с ребенком на руках приезжают на север. Для нее было большим психологическим ударом, когда она узнала, что квартиру отдали приближенному замполита. Как говорил артист Этуш в фильме «Кавказская пленница» - «Обидно, понимаешь!»

Я взял жену с ребенком и пришел с ними на квартиру замполита, он уже успел бухнуть, в квартире находилась его жена. Вкратце, я объяснил его жене ситуацию и сказал: «С сегодняшнего дня моя жена с ребенком будет жить в Вашей квартире вместе с Вами». Замполит вскочил со стула и схватил меня за грудки, но я оторвал его от себя и ударил его о дверной косяк. Все это происходило на глазах жен. Он сел в свою машину и с криком: «Я тебя проучу за антисоветский демарш!» поехал жаловаться к начальнику политотдела, который так же отличался непорядочностью. Вся эта возня не способствовала моему психологическому равновесию. Я начал регулярно снимать стресс по-русски. В результате мне пришлось развестись с женой.

Наш конфликт с замполитом вышел на уровень Флотилии. Для решения этого вопроса, меня и замполита пригласили к адмиралу Барановскому, которого мы все обожали, за его высокую культуру, ум, нравственность и другие качества, которых у него было предостаточно. Первое слово адмиралом было предоставлено мне. Волнуясь и горячась я рассказал ему историю конфликта в деталях. Он выслушал меня с повышенным вниманием и обратился с вопросом к замполиту: «Кто Вам дал право так обращаться с людьми?» Затем он поблагодарил меня за приход к нему, а замполита оставил у себя. Как я потом убедился, драл он его во все дыхательно – пихательные органы часа два подряд.

И что Вы думаете, наш конфликт был разрешен? Нет. Он разгорелся с новой силой. Мне думается, что у этого человека не все в порядке было с головой. Ко мне у него было чувство нечеловеческой патологической ненависти, переходящее в паркинсон. Я бы ему в соответствующих условиях поправил или бы совсем отбил его тупую сатанинскую башку, да не хотелось сидеть за подонка. Он ждал случая очередной расправы надо мной. Как – то находясь в подсадной кампании, устроенной замполитом, я выразил недовольство награждением Л.И. Брежнева орденом «Победа». Ранее им были награждены 11 советских маршалов и 5 главнокомандующих армиями союзников за победы во Второй Мировой Войне. Заслуги Брежнева в годы войны явно не тянули на такую награду. Забегая вперед скажу, указ о награждении был аннулирован постановлением от 21 сентября 1989 года. Но это как говориться было потом, а пока мною было совершено страшное политическое преступление за которое у меня отобрали партбилет. Замполит не скрывал своей радости и ликования от одержанной надо мной, победой.

Я особенно не переживал по поводу потери партбилета. Зачем мне состоять в этой организации, которую я ненавидел и презирал. В этой организации было много честных и порядочных людей, но стоило им заговорить на запрещенные темы с ними обошлись бы так – же, как и со мной. Видя, что я не особенно переживаю из - за исключения меня из партии с формулировкой: «За негативные высказывания в адрес руководителя Советского государства и КПСС…» неутомимый Рябоконь решил меня добить чуть ли не физически, но уже чужими руками.

В феврале 1982 года наш экипаж был направлен в институт г.Скучного на переподготовку по специальности, сроком на 45 суток. Эта поездка для меня вылилась в очередной кошмар. В это время институтом командовал контр – адмирал Арбузов, о котором я напишу ниже.

Итак, вернемся к институту ВМФ расположенному в городе Скучном, в период первого его посещения нашим экипажем. Командовал им тогда контр – адмирал Волков. Преподавательский состав читал лекции и мы приобретали недостающие знания. Жить приходилось пока в казарме, т.к. мест в офицерском общежитии не хватало на всех. Однажды глухой осенней ночью соответствующего года офицеры экипажа были разбужены отборным пьяным матом и угрозами физической расправы над нами группой ввалившейся в 2 часа ночи людей одетых во все штатское. Спросонья мы не поняли, что происходит в казарме. Многие были напуганы отборным флотским матом и угрозами расправы над «солажней», как они нас называли. В воздухе над нашими головами периодически пролетали и с грохотом разбивались о стены казармы пустые бутылки из под спиртного. Весь пол казармы был усыпан битым стеклом. Где – то через пару часов, нам удалось понять из их пьяного разговора, похожего на бред, что нас осчастливил своим прибытием в казарму экипаж АПЛ нового проекта под командованием капитана 1 ранга Арбузова. Этот экипаж был сформирован давно и все эти годы они учились и ждали, когда будет построен их корабль. За это долгое время многие лейтенанты пришедшие в этот экипаж дослужились до своих потолочных званий.

Безусловно, люди были оторваны от своих семей и поднимали свое настроение искусственно, известным русским способом. Глядя на лица многих пьяных арбузовцев  я понял, что многие из них хронические алкоголики. Некоторым из них становилось плохо и тогда содержимое желудка вытряхивалось прямо на пол казармы или в лучшем случае в туалете. Капитан 1 ранга Арбузов как потом мы выяснили присутствовал в этом пьяном табуне, но он ничего не сделал, что бы как – то утихомирить офицеров, ведущих себя значительно хуже свиней. Их поведение я тогда расценил чем – то средним между офицерской дедовщиной и вседозволенным беспределом. Нам молодым лейтенантам ничего не оставалось делать, как сидеть на шконках и слушать их пьяный бред. Только под утро, уничтожив все запасы спиртного и доведя себя практически до бесчувственного состояния они отрубились.

Мне так и не удалось заснуть в те предутренние часы, т.к. постоянно приходилось слушать чей – то храп и полусумасшедшее бормотание, затем с периодичностью в 15-20 минут кого – то начинало рвать из всех дырок. В помещении казармы от запаха спиртного и фекалий щипало глаза. Мне думалось, стоит сейчас зажечь спичку и казарма взлетит на воздух. Слава Богу этого не произошло. Утром в помещение казармы прибыл командир нашего экипажа капитан 2 ранга Попов. При входе в помещение казармы, он поскользнулся на чей – то блевотине и с трудом удержал равновесие. Сначала он озверел, думая, что полупереваренный харч из желудка лежащий на полу выкинут из подчиненного ему тела. Но разобравшись и поняв, какая грозная сила чавкая, хрюкая и испуская газы разместилась рядом с нами, он засуетился и приказал нам заняться приборкой, пока эти пьяные животные спали.

 Мне и еще двум офицерам было приказано отмыть туалет. Когда мы зашли в столь деликатное место, меня поразила степень его загаженности. Над тремя седалищами возвышались пирамиды Хеопса из человеческих экскрементов. У кого – то из арбузовцев был понос и он умудрился струей дерьма изгадить стены чуть ли не до самого потолка. Я прошу у читателя извинения, за столь подробное описание этих диких сцен. Для того, что бы зайти в это загаженное помещение необходимо было одевать охотничьи сапоги и противогазы. И тут впервые у меня с командиром Поповым произошел конфликт, я отказался выполнять приказание по уборке дерьма за этими алкоголиками. В этот день  я был дисциплинарно наказан. Другие же рабы с погонами офицеров на плечах с воодушевлением и творчески выполнили эту «приятную» работу.

Таким образом, арбузовцы в течении недели беспробудно пили и мешали нам спать. Никто из руководства института пальцем не пошевелил, что бы поставить на место этих любителей спиртного.

На мой взгляд, Арбузов не имел понятия о нравственных устоях, морали да и вообще о человеческих отношениях с подчиненными. Я понимаю, что в его глазах, человек исключенный из партии это ничто, это ноль. Но ведь я же человек и с этим надо считаться. Но это было обычное злобное существо, которое ничего не хотело понимать. Замполит Рябоконь и Арбузов быстро нашли общий язык и решили для своих карательных целей в отношении меня использовать медицину. В институте находилась санчасть, которой командовал слабовольный подполковник Шилин. Ему была дана команда подготовить на меня документы с целью помещения меня в психиатрическое отделение Главного Военного Клинического госпиталя имени Н.Н. Бурденко. Шилин написал на меня в медицинской характеристике, что мне сняться кровавые сны, что я одержим мыслью убийства, страдаю хронической бессонницей и т.д., и т.п. 

Прочитав все это, я спросил Шилина: «Зачем Вы берете грех на душу, ведь здесь сплошная ложь?» он мне ответил: «Мне приказал Арбузов». Я сказал Шилину, что никуда я не поеду. В ответ от него я услышал слова Арбузова: «если он откажется ехать, свяжем его простынями и доставим куда следует». Вот такие сволочи командовали нами. Для них люди расходный материал. Подполковник Шилин был слабовольным человеком, ему оставались считанные месяцы до пенсии и он упросил меня не подводить его и убыть вместе с ним по приказанию командира института ВМФ в медучреждение Москвы.

На меня был состряпан документ, как на сумасшедшего, который был обращен к начальнику Главного военного клинического госпиталя СССР имени Н.Н. Бурденко. Читателю сообщу, что эта медицинская фирма пользовалась в Советском Союзе высшим профессиональным рейтингом. Я практически не знал ни одного человека который бы был направлен на обследование в нее и после выписки не был бы комиссован. В госпитале служили врачи наивысшей квалификации. Он так же был оснащен самой современной медицинской аппаратурой. Но самым главным достоинством этого госпиталя, как мне тогда подумалось – это были люди.

Меня удивили их профессионализм, обходительность и корректность с пациентами, внимание к людям, к их малейшим пожеланиям. Мне думается, они прекрасно знали работу человеконенавистной Системы образца 1917 года и как могли, помогали пациентам смягчать ее разящие удары. Как правило в этом госпитале лечился и проходил обследование высший генералитет страны.

Командованием института на меня была написана и заверена печатью контр – адмирала Арбузова служебно – политическая характеристика. Сам я ее не читал, по известным обстоятельствам, но знающие люди от медицины потом мне рассказали, что это стандартная характеристика, которая пишется на людей в целях воздействия на них «карательной психиатрии». Ну а дальше как во фрагменте известной песни В.С. Высоцкого: «Сгину я, меня пушинкой ураган снесет с ладони…»  И сколько десятков тысяч людей в нашей стране сгинули в результате воздействия на них «карательной психиатрии»? Поверьте, это были лучшие представители того гниющего и агонизирующего общества. А виноватых как всегда нет, хотя подонки, которые издевались и физически и морально над людьми желающими сделать наше общество лучше, дать ему человеческое лицо, а не звериный оскал, до сих пор живы, а некоторые из них занимают высокие должности.

В общем на следующий день, на личной «Волге» Арбузов, Шилин и я в принудительном порядке убыл в Москву на медицинское обследование. Сначала подполковник Шилин заехал со мной в 1-ую Военно – морскую клинику к известному психиатру СССР и не стесняясь, в моем присутствии просил его созвониться с психиатрическим отделением госпиталя имени Н.Н. Бурденко и договориться о помещении меня в это отделение, т.к. об этом очень просил Арбузов. Но психиатр, как сейчас помню, с улыбкой попросил, подполковника Шилина выйти из кабинета. Я остался с психиатром тет-а-тет. Психиатр сказал мне: «Вы знаете, таких просьб об упрятовании людей в психиатрическое отделение ко мне за день поступают десятки. Но я еще не потерял человеческой сущности и у меня есть честь и достоинство. Я давал в свое время клятву Гиппократа и в отличие от многих врачей я ее соблюдаю. Расскажите мне вкратце свою историю.» 

В моей голове мелькнула мысль: «Неужели мне повезло, что судьбой мне была уготована встреча с таким порядочным человеком или это обычный врачебный прием, что бы вызвать человека на откровенность, а затем оперируя фактами пациента его прихлопнуть «карательной психиатрией»». В ситуации в которой я оказался мне терять было нечего и я с излишней поспешностью и горячностью ему рассказал о конфликте с замполитом. Мой рассказ был похож на крик души. За все время рассказа, психиатр не разу меня не прервал, он только слегка покачивал своей седой головой. Когда я закончил свой печальный, полный трагизма рассказ, он попросил меня успокоиться и сказал: «В психиатрическом отделении Вам делать нечего! Контр – адмирал Арбузов для меня не указ, я лечу даже маршалов. Вам просто необходимо подлечить свои сильно расшатанные замполитом нервы в неврологическом отделении и об этом я сейчас же позабочусь. И еще, мой Вам совет, уходите от своего замполита  на другое место службы. В противном случае, Вы можете по его подставе сесть в тюрьму. Поверте, я знаю много таких случаев. Либо Вы его убьете в состоянии аффекта, либо он Вас посадит. Сейчас я позвоню в 29-е неврологическое отделение госпиталя им. Н.Н. Бурденко и Вас там немного подремонтируют». На прощание он встал и со словами: «Желаю Вам удачи и терпения» попрощался со мной. Мне казалось, что это какой – то волшебный сон.

Оказывается в нашей стране есть порядочные высоко – нравственные люди, занимающие высокие должностные посты. Этот человек вернул мне веру в людей. Он мощной струей вдохнул в меня все разнообразие красок жизни и чувство неиссякаемого  оптимизма. Я тогда подумал, откуда столько мерзких людей на флоте. По чьей системе готовятся замполиты. И тут же дал себе ответ: «Замполитов готовит человеконенавистная Система образца 1917 года». И пока эта система существует и здравствует, наше общество будет находиться на задворках цивилизации. За это время будет уничтожена масса свободолюбивых, порядочных, совестливых людей моей страны, прежде чем эта Система издохнет. Но до этого было еще долгих 10 лет безнадеги и ожидания ареста за инакомыслие. 

После посещения ведущего психиатра, к тому же исключительно порядочного человека, расстроенный подполковник Шилов повез меня в госпиталь имени Н.Н. Бурденко. Психиатр сдержал свое слово и нас уже ожидали. Без всяких проблем меня оформили и положили в это престижнейшее медицинское учреждение страны для производства полного обследования моего физического и психического здоровья.

Обстановка в госпитале была приятной, доброжелательной. Практически пациентами 29-го неврологического отделения были адмиралы и генералы. В столовой за одним столом я принимал пишу с главным штурманом авиации СССР, генерал – лейтенантом, прекрасным человеком. У меня с ним сложились хорошие отношения, в связи  с чем, я рассказал ему свою историю. Я думал, что он будет удивлен моим рассказом, но он мне сказал, что этот способ расправы с помощью «карательной психиатрии» наиболее популярный в нашей стране и действует давно, для расправы с неугодными, так, что тебе надо быть более внимательным и осторожным при общении со своими сослуживцами. Он так – же сказал, что практически все слои нашего общества контролируются человеконенавистной Системой образца 1917 года с помощью добровольцев – стукачей.

Стучать на кого – то, это генетическая потребность приобретенная в 30-х годах и передающаяся половым путем как сифилис или гонорея. Кормили в госпитале лучше чем в некоторых ресторанах, которые я успел тогда посетить за свои 28 лет. Меню можно было заказывать за несколько дней. К моему удивлению в отделение пришел врач – диетолог и глядя на мою мощную фигуру прописал мне дополнительно 300 грамм вареного мяса и 4 куриных яйца. Как я не отказывался от дополнительного харча, врач настоял на своем. Вспоминая это, я с высоты прожитых лет теперь понимаю, что даже такими мелочами можно формировать у человека чувство патриотизма.

Задача государства заботиться не на словах, а на деле о каждом своем гражданине. Иногда мне становиться смешно и в тоже время гадко, когда какой – то ученый муж, морща свой лоб и надувая щеки рассуждает о национальной идее, которая поможет поднять с колен нашу страну. На мой взгляд наша национальная идея должна заключаться в том, что бы каждый житель страны хорошо жил, имел высокооплачиваемую работу и способность дать хорошее образование своим детям. При выходе на пенсию, отгорбатив на государство 35 – 40 лет он не должен ходить возле мусорных баков и искать в них продовольственные объедки. Такие шведские столы не должны быть у наших пенсионеров. Мне горько и обидно за этих обманутых и не раз обворованных государством людей. Один умник как – то сказал с экрана телевизора: «Мы живем плохо потому, что у нас много пенсионеров». В другой бы стране, он бы за свои слова ответил.

Но вернемся в 29 – е неврологическое отделение полюбившегося мне госпиталя имени Н.Н. Бурденко. Каждый день меня водили на процедуры и обследования. Лечащим врачом у меня был полковник Коваленко П.А. На мой взгляд это высокопрофессиональный, исключительно порядочный, честный человек, обладающий к тому же тонким чувством юмора. С ним было легко в общении и я ему полностью доверял. Через восемь дней проведенных в госпитале, которые были насыщенны бесчисленными обследованиями, меня вызвал к себе в кабинет лечащий врач полковник Коваленко П.А. Он мне сказал следующее: «Толя, завтра у тебя самый ответственный день. Тебя будут тестировать по самым передовым и современным технологиям врачи психолог и психиатр. Учитывая твой веселый нрав и общительность, прошу тебя быть с ними посерьезнее. По статистике один из трех человек с психологическими или психиатрическими отклонениями. Имей ввиду, если они выявят у тебя какие – то отклонения в психике и поставят негативный диагноз, то его в будущем будет очень тяжело снять в нашей же фирме. И с таким диагнозом тебя даже сторожем на работу не возьмут».

Безусловно, после такого предупреждения я напрягся и сконцентрировался. Ночь спал хорошо. На следующий день, меня подвергли обследованию в виде тестирования по современным методикам и технологиям врачи психолог и психиатр. В общей сложности тестирование длилось более шести часов. Использовались карточки с изображением знаков и многое, многое другое. Мой мозг работал на пределе своих возможностей. Пот градом лил с моего лица от нечеловеческого напряжения. Я понял, наступил момент истины. Врачи изощрялись в каверзности вопросов. Давалась большая нагрузка на мою память и проверялись ее свойства на длительность удержания полученной информации. Я должен был быстро изображать какими – то знаками: хорошее настрое, солнечную погоду, теплую воду в море, радость, горе, любовь, страх, рождение ребенка, отдых и т.д. и т.п.

Затем через несколько часов мне возвращались эти карточки и я безошибочно должен был назвать значение символа, которое я назвал значительно раньше. Врачи очень старались найти отклонения в моей психике. Как потом выяснилось ни один человек до меня не прошел эту сложнейшую систему тестирования. Когда врачи закончили свою работу и разрешили мне убыть в 29-е неврологическое отделение, я вышел из их кабинета и пошел шатаясь из стороны в сторону. Состояние было такое, что меня высосали изнутри. Зайдя к себе в палату я буквально рухнул на кровать и сразу же заснул. Мое существо было подвергнуто сильнейшему физическому, психологическому и психиатрическому испытанию, которые мне удалось к моему счастью выдержать. 

Мое успешное медицинское освидетельствование в столь грозной фирме имени Н.Н. Бурденко явилось нашей совместной с моими лечащими и обследовавшими меня врачами  победой. До сих пор я им благодарен за объективизм и непредвзятость при проведении столь важного для меня мероприятия. Я благодарен врачам госпиталя имени Н.Н. Бурденко за человечность, высокую нравственность, порядочность, честность, ответственность за чужую судьбу, высокую гражданскую позицию которые они продемонстрировали при проведении моего медицинского обследования. Мне повезло, что судьба в тот критический для меня момент свела с такими замечательными людьми. Большинство из этих врачей знало о требовании контр  адмирала Арбузова подвергнуть меня «карательной психиатрии». Как видите, уважаемый читатель и в то время были высоконравственные, порядочные люди, которые жили в одном обществе с подонками.

В общем медицинский преступный в отношении меня заговор контр – адмирала Арбузова, капитана 3 ранга Рябоконя провалился с треском. На мой взгляд провал этого преступного сговора, заключался в том, что сценарий его писался с их моральных гнилых устоев. Я не употребляю в отношении их такую категорию как нравственность, об этом слове, тем более его содержании мне думается они никогда не слышали.

Уезжать из госпиталя после выписки мне было очень грустно. В нем  я встретил огромное количество порядочных, умных, высоконравственных людей, прекрасно знающих свою профессию. Впереди меня ждали встреча с замполитом Рябоконем и флотские отношения в коллективе похожие на банку набитую скорпионами.

С хорошими людьми я был знаком;
Покуда в Лету замертво не кану,
Ни сукою теперь, ни мудаком

Я им благодаря уже не стану.




Отрывок из книги «Правда о Чернобыле по-флотски в губе Андреева».

 

 

 

наши контакты | ©2009 Харламов И.С.